Индульгенции полностью

В ресторане он почему-то был напряжен. Во всяком случае, так мне показалось. Теребил кольцо, слабо улыбался, но был галантен и любезен, как всегда. Я хотела бы увидеть, как он себя ведет в мужской компании. Мне кажется, он должен быть жестче, а это будет выглядеть вызывающе сексуально. В любом случае, мы не смогли дождаться, когда закончится опера, и он отымел меня, как следует, прямо в женском туалете филармонии, причем мне пришлось самой себе засунуть в рот кляп из собственных трусиков – к счастью, свежих, хотя и мокрых, – чтобы не сдать наше начинание публике. После этого мы поехали ко мне, уже не возвращаясь в ложу. И сейчас я абсолютно измотана. По-женски я счастлива, но проснулась снова одна, хотя засыпали мы вместе. Понятия не имею, чем он занимается, хотя я и плачу по всем счетам, которые только могу для него придумать. И меня это чертовски возбуждает. Я чувствую себя его рабыней, когда он скромно отвечает на мой вопрос, что ему пойдет в очередном модном магазине. Надеюсь, у него никого, кроме меня, нет. По крайней мере, на тех же правах. Только меня всегда гложет тот факт, что он молод, и у него легко может кто-то быть и во вторую, и в третью смену. Поэтому я безумно хочу занимать собой как можно больше его времени, но он этого делать не дает. И так мы играем друг с другом постоянно. Проблема в том, что у него всегда есть главные козыри – его прекрасная улыбка, его просвечивающие меня насквозь глаза и его член, который убивает все мои тяготы и раздумья на корню. И я хочу оставаться его рабой и в этом, пусть даже не на самых выгодных для себя условиях.

Иногда меня пугает то, что мне больше всего в нем нравятся черты, которые делают его похожим на Антона. Это жутко до мурашек, и каждый такой момент проходит для меня очень тяжело – я лишь приоткрываю завесу над этим чувством, и мной овладевает странное, постыдное чувство наслаждения, и в голову бьет адреналин. Может быть, это из-за того, что я почти не вижу Антона в последнее время. Ему со мной неинтересно, надо полагать. О чем ему говорить со старухой, которая замкнулась в себе и почти лишена постоянных контактов с внешним миром? Он совсем другой, и я надеюсь, что у него все гораздо стабильнее и проще, чем у меня. Хотя, он, в этом случае, сам будет рабом какой-нибудь потаскушки, клюющей на его наследные возможности.

Надеюсь, того, что я оставила Мише, хватило на хорошее такси и завтрак в приличном ресторане. Я не хочу утруждать его ничем, и в какой-то момент избавлю от необходимости делать что-либо, кроме как быть со мной, ходить со мной везде, трахать меня, как кролик крольчиху, и смотреть мне в глаза своими – молодыми, соблазнительными зелеными глазами-сканерами, а пока что…

Миша

…и Андрей редко звонит без повода, поэтому я беру трубку.

– Здорово.

– Ага, – стараюсь не изображать любезность – это помогает ускорять разговоры.

– Ты там как? Все чисто?

– В смысле?

– По жизни.

– Забей. Все, как обычно.

– И то хорошо. Когда был у Дианы?

– Недавно. А ты?

– Понятно.

Не отвечает. И я догадываюсь, почему.

– Надо встретиться. Важно.

– Я завтра работаю. Сегодня встреча. Лучше отложить.

– Угу.

Странно слышать, что человек, который только что предложил тебе важную встречу, сливается при первом же «нет».

– Ты в порядке?

– Да. Работаю.

– Вика звонит?

– Забей. Завтра наберу.

– Давай.

Андрей иногда переживает за мою работу. Вторую. С первой вопросов ни у кого не возникает, но вот тот факт, что я приторговываю, почему-то его напрягает. Я стараюсь не заводить эту тему и всегда давлю на проблемы Андрея с его бывшей, и он сливается. Я не сказал бы, что он слабый человек. Он неплохо держится после вшивания «торпеды» в задницу или чем там его лечили от алкоголизма родители, но есть зависимости, которые выгрызают часть воли из человека, и, несмотря на то, что он остается работящим и сообразительным, чувство пустоты, дыра в душе – все это остается с ним навсегда. Во всяком случае, так мне кажется. Можно назвать это моей теорией. Может быть, когда-то я напишу докторскую на эту тему и стану великим ученым. Вот только сейчас встречусь кое с кем.

Но главная ирония состоит в том, что именно Андрей познакомил меня с Михеем. Моим поставщиком. И явно сделал это не для того, чтобы я с ним пивка попил, а по моей особой просьбе. Лицемерие – один из смертных грехов. Во всяком случае, должно им быть.

– Ты не сказал, сколько.

– Да.