Время продолжить прерванный путь....
Дем Михайлов
Инфер-10
Глава первая.
Вонь бессмертия.
Да. Именно оно. Вонь именно этого статуса, этого состояния, столь неестественного для всего живого, обязанного иметь свой лимит бытия — вот чем вдруг завоняло вокруг меня.
Бессмертие.
Именно вонь этого состояния, способного разложить на атомы и аннигилировать любую силу воли, я внезапно ощутил и не сразу опознал, хотя прежде не раз сталкивался с тусклым отблеском этой хрени, поблескивающей в чужих богатых глазах. И эта сладкая подлая вонь бессмертия исходила от моей собственной задницы, отлично смешиваясь с выходящим оттуда же дерьмом, пока я сидел на корточках на краю крыши наполовину затопленной высотки, откуда открывался прекрасный вид на утонувший город и тужился, старательно исторгая из себя переваренные останки вчера пойманной и тогда же жадно сожранной рыбы. И виноват во внезапно окутавшей меня и существующей лишь в моем сознании вони был разрушенный затопленный город.
Просто я узнал этот город. Опознал его очертания.
Пока я сидел на краю крыши и смотрел вниз, удобряя корни опасно склонившейся над бездной пальмы, глаза лениво скользили по некогда урбанистической панораме и в какой-то момент ломанные линии, образованные руинированными зданиями, сложились в привыкшем делать наброски полевых карт мозгу определенным образом, после чего прозвучал отчетливый щелчок и я узнал это место. И даже увидел его таким, каким оно было прежде. Эти улицы, становящиеся темнее и смертоносней, все ближе ко городскому дну; утопающие в маслянистой грязи вперемешку с зеленой слизью фундаменты уставших стоять и держаться зданий; полосуемый нескончаемыми дождями воздух; характерный гнилостно-соленый запах, приносимый шквальными ветрами с умирающего океана, с ненавистью гонящего на берег мусор, дохлую рыбу, забитые черной грязью раковины моллюсков и песок, песок и еще раз песок, что жег руки и вонял мазутом.
Я бывал здесь прежде. Я жил здесь прежде — не постоянно, скорее неожиданными для всех кроме меня наскоками, хаотичными наездами, когда в этом регионе появлялись требующие моего личного присутствия задачи или надо было проверить финансовые дела бара, расположенного в этом городе и как всегда служащим надежным местом встречи и одновременно непроницаемой ширмой для всех моих остальных дел, не терпящих внимания властей. Я был значим в этом городе, а многие мне платили — чтобы крышевал… или не совался в их дела.
Власти… и их внимание…
Да. В те времена, когда Эпоха Заката уже началась, этим городом, пусть почти номинально, но все еще правили выборные власти и они старательно следили за тем, что ни один жирный кусок не прошел мимо их рта. В то время все они с лихорадочной поспешностью пытались заработать как можно больше денег и завести как можно больше полезных связей. А когда этот прибрежный огромный город решил поиграть в самостоятельность и провозгласил независимость от агонизирующей страны, сюда хлынуло столько грязи и денег, что этот пузырь за считанные десятилетия надулся до предела и был готов лопнуть и забрызгать все вокруг, но несколько вовремя сделанных точных проколов помогли стравить напряжение. Всего с десяток неожиданных смертей среди титулованных чинуш, главарей банд и прочих. Это позволило на какое-то время избежать войны группировок, массовой резни на улицах из-за религиозной нетерпимости или национального признака — в общем всего того, чем мы так умело прикрываем желание устранить лишние рты и конкурентов. Затем, спустя еще пару десятилетий или чуть больше, все снова накалилось, на место уничтоженных кровавых отморозков пришли новые, но… было уже слишком поздно. Они опоздали.
Некому стало бунты устраивать. Некого стало резать.
