Вот только с годами Тэдда научилась сопоставлять вроде бы никак не связанные друг с другом вещи. Так после той экспедиции за утонувшими арсеналами, примерно через пару недель, их отряд вдруг посадили на баржу и тайно отправили на побережье, где им пришлось штурмовать максимально защищенную племенную крепость, а сломив невероятно ожесточенное сопротивление, умывшись чужой и своей кровью, пробиться внутрь, заложить пакеты, как оказалось с очень мощной взрывчаткой в ничем не примечательном помещении, активировать таймеры и уйти. Взрыв прозвучал слишком рано, похоронив под обрушившимся зданием нескольких солдат. Когда они вернулись им никто не стал объяснять причины атаки на никак не угрожавшее прежде Церре чужое племя, равно как и для чего они закладывали взрывчатку и ради чего потеряли столько обученных бойцов. И такое повторялось не единожды — сначала торжественное вознесение к Седьмице, а через пару недель или раньше новая непонятная миссия. Под конец ветераны уже начали задавать вопросы и впервые услышали ответ, прозвучавший примерно так: «Нужды Церры выше вашего понимания, дебилы. Делайте свою работу и помалкивайте». Так что ответа они не получили, но Тэдда была уверена, что все эти миссии были связаны с Седьмицей и скорей всего являлись своего рода оплатой ее советнических услуг. Простой народ об этом и не догадывался, а слишком многое видевшие и слышавшие солдаты редко покидали свои казарменные здания, с чужими не общались и вообще быстро подыхали ради чужих целей. А Церра продолжала процветать…
Хотя кое-что простой народ все же знал, но подавалось это под вкусным соусом созидания и несомненной пользы для всех. Так было проделано с каждой из городских барж — на их носах были тесно выставлены плетенные кадки с растущими из них плодовыми и цветущими растениями, плотная листва давала хорошую тень, спасая пассажиров от солнца, с почти касающихся воды ветвей летела пыльца, с цветов не слазили кормящие насекомые, их в свою очередь пожирала выпрыгивающая из воды рыба, а на подводных участках бортов были высажены колонии каких-то особенных полипов, что серьезно так утяжеляли баржи и ухудшали их плавучесть. В результате КПД барж был максимум процентов тридцать от возможного, но таков был договор с Седьмицей и все это было подано как великое благо для Церры, но тонкости объяснять не стали.
Кроме этого на многих обжитых зданиях были высажены найденные на окраинах редкие виды лиан и папоротников; был введен бессрочный запрет охотиться на ленивых жирных нелетающих птиц, обживших крыши на севере, равно как и на сбор их яиц. Примеров можно привести множество. Но очевидно главное — Седьмица имела большое влияние на патриархов. Раньше Тэдда удивлялась, но теперь просто ушла в закат и ей стало плевать. И мне она того же пожелала — не парься мол, амиго. Не посрать ли тебе на игры богатых и властных? Выпей горлодера и давай еще покувыркаемся…
Ну… на самом деле мне тоже было посрать. Но я видел происходящее в городе через исцарапанную и мутную призму далекого прошлого и от этого на губы так и лезла кривая злая ухмылка. Охренеть…
Я помнил то изящное здание, стремительно возведенное во времена, когда в этом тонущем городе уже никто ничего не строил, а недвижимость так потеряла в цене, что проще было оставаться и гнить вместе с ней, чем продать за смешную цену и остаться без крыши над головой. Здание выросло в закатные времена — во всех смыслах этого выражения. И стало яркой стартовой точкой к новой жизни для многих — действительно яркой, благодаря тому огромному наружному лифту с прозрачной кабиной.
Почему? Да потому что Седьмица, вернее место, где обитала эта «сущность»… раньше это было одно из зданий Атолла Мира. И раньше именно сюда в установленное заранее время подходили и подплывали те — а улицы уже были под водой, но она достигала пока только колена — кто подписал контракт с Алоха Кеола и был готов отправиться в одно из глобальных убежищ. Они входили в темную кабину лифта, сквозь его прозрачные стены со слезами смотрели на рыдающих родственников и друзей из тех, кто пока не решился на этот радикальный шаг, а затем… затем вдруг вспыхивал яркий свет, начинала играть торжественная музыка, само здание озарялось пульсирующим светом, где вспышки визуально шли снизу-вверх и… наполненная светом прозрачная кабина стремительно взлетела вверх, унося «счастливцев» с собой. Все действо очень сильно напоминало взлет космической ракеты, взлетающей вдоль причальной мачты к небесам, а сквозь них в черноту космоса — навстречу чему-то новому и грандиозному. Слезы горя мгновенно высыхали на щеках провожающих и сменялись каплями завистливого пота. Часто сразу же после такого «торжественного» и специально приуроченного к пасмурным дням или сумеркам старта немало число гоблинов спешило подписать договор с Атоллом, буквально требуя оказаться в числе пассажиров следующего «взлета».
