– Что у тебя там спрятано? – заинтересовался я – Обрез? Пистолет?
– Что вы, сеньор… да я бы никогда…
– Что там?
– Дробовик… обычный дробовик… и владелец лавки велел мне никогда за него не браться, только если сюда не влетит спятившая зверюга с перемкнувшей проводкой в башке… а вы не похожи на сумасшедшего питона, грифа или мангуста…
– Что еще из бункерснаба?
– Вазелин «Радость солнечного упрямца». – неуверенно проблеял продавец. – Тубы с медицинским клеем. Но дороговато – по пять серебряных песо за небольшой совсем тюбик. Но бонусом к каждому купленному тюбику мы даем две упаковки бинтов и упаковку пластиковых зубочисток. Еще в продаже есть одноразовые шприцы «Бункерантибиотикснаб» от широкого спектра инфекций… вроде бы… по золотому песо за шприц. Цена зубы ломит, поэтому пока товар не ходовой. О! Еще есть мощное обезболивающее! И дешевое! От боли в зубах классно помогает, но потом в правом боку сильно жгет…
– Выкладывай все лекарства, по паре каждой из консерв. – начал я перечислять, продолжая скользить взглядом по полкам. – Вон те черные майки штук десять кинь, добавь к ним такого же цвета и количества трусов, еще хочу вон те штаны.
– Есть шорты короткие…
– В жопу.
– Ну да… в жопу лезут, но… а… вы вон в каком смысле… Что-нибудь еще? – показывая, что не совсем тупой и даже чуток расторопный, говорливый парнишка уже метался от полок к прилавку, со звоном и стуком выкладывая на него все мной затребованное. – О! Прыгучая фасоль в банках есть! Тоже Бункерснаб. Выхлоп отменный потом – пахнет утробой, улыбкой папы и базиликом…
– Тебя часто по харе бьют?
– Порой случается, сеньор. И ведь не понять, почему… сам я мирный пеон…
– Вон там что? С надписью Бункерснаб.
– А вот это штуки странные, сеньор. Нам отдали почти бесплатно, потому как сами они не разобрались что это такое….
– Покажи.
С легкостью переместив на стол жестяные и не слишком большие ящики с черной трафаретной надписью на боку, продавец продолжил пересчитывать трусы и майки – слюнявя при этом уже испачканный в лопнутом прыще палец. И это позволило мне скрыть вылезшие не вовремя эмоции – под трафаретной надписью: «БУНКЕРСНАБ» имелась еще одна, куда мельче и серее – «Вурриус».
Щелкнув запорами на крышках всех трех ящиков, я заглянул внутрь и задумчиво оглядел то, что не могло быть ничем кроме как прекрасно мне знакомых оружейных модулей игстрелов. Аж где-то в щеке кольнуло – никак, ностальгия на гоблина накатила.
В ящиках очень много повторов, на пластике видны сколы и трещины, будто до содержимого добрались гребаные обезьяны и пробовали колоть ими орехи и собственные головы. Готового игстрела из них не собрать, но…
– За сколько вы взяли это…?
– Ну… я точно не знаю. Но вроде как был бартер в обмен на одежду и сухофрукты. Владелец лавки, сеньор Шмейсер, велел мне просить за каждую из этих пластиковых мелочей по серебряному песо, сеньор.
– За три ящика получишь вот это – я со стуком припечатал к прилавку одну золотую монету и, подбросив еще немало таких в ладони, проворчал, глядя на гору товара: – Тачка есть крепкая?
– Найдется, сеньор! Сторгуемся, сеньор!
– Если еще раз брызнешь слюной на любую из моих вещей… я вобью твою прыщавую харю тебе же в жопу. И мы обойдемся без «Радости солнечного упрямца».
– А-ага… а его класть?
– Перебьемся. Добавь по пять банок змеиного мяса, бараньих мозгов, говяжьей тушенки.
– Столько не найдется…
– Проблемы с поставками из руин гигафабрики?
– Как вы? – удивленно выпучился парнишка и, спохватившись, замотал головой: – Не понимаю, о чем вы…
– Ладно. – удовлетворенно кивнул я. – Грузи все в тачку, называй цену, а затем тащи, куда я покажу.
– Но я на рабочем месте и мой хозяин сеньор Шмейсер не любит, когда я…
– Тащи.
– Да, сеньор…
Когда Каппа с помощью прыщавого говоруна закончил загружать прицеп, на сонной и пустой до этого парковке перед постоялым двором появились первые изменения, но они были не слишком явными. Все же здешнему командиру Трехо мозгов не занимать, и он сообразил, что подстраховка подстраховкой, но не стоит пугать работяг и мирных жителей этого крохотного сумрачного поселения. Поэтому первые две багги на внешне несуразно высоких колесах приехали не вместе, а с промежутком во времени. И грузили их предельно неспешно – никакой беготни, никакой громкой суеты. Все спокойно и сонно…
