Вскоре шкаф уехал вниз, открывая проход в небольшое секретное помещение. Спутники молча зашли туда, а маскировка автоматически поднялась вверх спустя десять секунд.
***
Алексей прошёлся по пустым коридорам, в которых уже не горел свет, после чего вышел на улицу через одинокое фае. В его шестом лицее всегда было многолюдно, возле здания собирались большие шумные компании, родители ожидали своих детей. А здесь…пустота. Даже место, отдалённое от города. Хотя, это и хорошо, ведь не вызывает подозрений и мало можно встретить подозрительных лиц поблизости. Но всё равно тоска по прошлому уже начиналась!
Больше парень не услышит подколов от Крапивина и его дружков, не пообедает в шумной школьной столовой…а может, все изменения к лучшему? Ведь мало кто может иметь такую же уникальную судьбу! Парень даже заметил, что, попав в эту запутанную историю и связавшись с грамотными людьми, его словарный запас увеличился! Более того, в речи стали чаще звучать «пожалуйста», «спасибо», «добрый день», а также вежливые уточняющие вопросы. Так что хоть в этом польза уже была.
Юноша достал телефон, намереваясь позвонить своему верно ожидающему весь день сообщений другу. Набрав номер Бориса, послышались гудки.
Но никто не брал трубку.
Для уверенности подросток позвонил второй раз, шагая к остановке, но ответа не последовало.
«Он же обещал до самого вечера быть на связи.» – начал рассуждать Юртин. – «Может, родители ужинать позвали, либо ещё что случилось? В конце концов, все мы люди. В ближайший час-то должен ответить!»
В ближайший час, а вскоре и вечер никто не ответил.
Борис уже не мог ответить.
Вот уже который день Эрвину приходилось следить за близкими мальчишки Антимага. Это на первый взгляд простое поручение изрядно утомляло, ведь постоянно сопровождать по улицам друзей куда бы те не сунулись – та ещё засада! Раньше всё было проще, а его действия были куда важнее: Выслеживай и убивай монстров, подслушивай разговоры сектантов, либо вообще сражайся с высшими демонами, явившимися в Иродиум по особо важным случаям! А теперь что? Сплошное унижение?
Эрвин всегда выполнял приказания Даниэля. И даже если ему что-либо не нравилось, парень старался не показывать своих эмоций. Собственно, они и в принципе эмоции показывать не любил, считал это человеческой забавой, мимолётной глупостью. Ослабляющим фактором перед врагами. Но с каких пор двоедушник не может быть…человеком?
«17:35» на часах, а это значит, что Борис Багрянцев в это время должен выходить из секции смешанных единоборств. До этого, естественно, одиннадцатиклассника приходилось провожать от дома до школы и от школы до секции. На личную жизнь времени абсолютно не оставалось…а хотя о какой личной жизни может идти речь? Теперь всё было по расписанию за абсолютно каждым приставленным к Эрвину человеком. И причём были и другие ученики академии, выполняющие точно такую-же нудную работу.
Вечерело. Город постепенно окрашивался вечерним «Синим фильтром», в котором горели ряды уличных фонарей. Количество машин на дорогах возрастало, а через час, как всегда, ряд растянутся вдоль всей улицы, образуя пробки. Несмотря на это парень, постоянно носивший чёрную кофту с джинсами, любил это время больше всех других. Пропадала дневная суматоха, все дела были переделаны, а шум с потоками непонятно куда бегущих людей сходил на нет.
Здание секции являлось широкой кирпичной пристройкой к многоэтажному дому. Никакого фасада или парковки, всё по суровому. За окнами горел яркий свет, доносились звуки ударов, падений, движения матов. Где-то крикнул тренер, а где-то звякнула цепь от боксёрской груши. Жизнь там кипела полным ходом, но после окончания занятий всё сразу стихло, а свет погас.
Притаившись за разрисованной граффити обшарпанной стенкой, Эрвин начал наблюдать за выходившими учениками. Это были либо кампании «здоровых лбов», громко кричавшие и смеющиеся, либо одиноко бредущие по домам щуплые мальчишки, которых записали на занятия как раз по причине их телосложения. Сразу было понятно кто кого побил и радуется, а кто получил пару новых синяков, после чего бредёт, опустив голову.
Последним вышел Борис, который пожал руку знакомому и достал из спортивных штанов телефон. Ответив на пришедшее сообщение, он с довольным видом зашагал в сторону остановки. Но вскоре здоровяк стал каким-то задумчивым, будто острая мысль терзала его, не давая покоя. Аурен осторожно двинулся за ним, сложив руки в карманы.
Багрянцев быстро достал мобильник, резко начав торопиться в движениях, но походка, наоборот, становилась неуверенной и медленной. Набрав номер, он стал ждать.
