Однако самая важная фигура здесь — Рене Вивьен (Полин Мэри Тарн, 1877–1909) — писательница британо-американского происхождения, жившая в Париже и писавшая по-французски. Произведения Вивьен — по-настоящему, безоговорочно декадентские, в них восхитительным образом сочетаются все верные приметы направления (включая страстный сатанизм) и откровенные нападки на патриархальный строй. Случай Вивьен (как будет подробно продемонстрировано в главе 7) указывает на то, что декаданс и его отношение к сатанизму порой могли довольно явно служить орудием против мужского господства, пусть и в типично декадентской манере — с крайне индивидуалистских и неколлективистских позиций. И все же не следует забывать, что декаданс — несмотря на женственность (воспринимаемую и негативно, и позитивно), андрогинию и размывание гендерных ролей, которые часто ассоциировали с ним как его враги, так и приверженцы, — оставался преимущественно мужским направлением, причем нередко откровенно женоненавистническим.
По мнению Риты Фелски, «женская тема выполняет особую задачу в рамках литературного контрдискурса конца XIX века, сигнализируя и о формальном, и о содержательном отказе от целого набора ценностей, ассоциируемых с буржуазной маскулинностью»[1304]. Однако, как утверждает Фелски, «нарциссическое мироощущение эстета отрицает возможность существования женского самосознания: женщины якобы могут выступать лишь объектом при мужском субъекте, или же стимулом, побуждающим его стремиться к идеалу»[1305]. Однако позже, отвечая на возражения Джоан Расс, Фелски пояснила, что все-таки считает, что декадентский «культ искусственности» с его «сомнениями в незыблемости гендера и сексуальности» действительно сыграл «значительную роль в создании разнообразия самосознающих и противоборствующих личин в тот период»[1306]. Именно этот тип личин и интересует меня в первую очередь, и наиболее ярким примером здесь опять-таки выступает Рене Вивьен. Плоды такого использования декаданса можно увидеть в неоднозначной трактовке той обширной темы, которую в текстах этого жанра мы будем называть демонической женственностью. А теперь мы рассмотрим несколько выдающихся примеров, отобрав те, где так или иначе прослеживается связь с Сатаной. Более общие изображения роковых женщин, сверхъестественных и иных, настолько многочисленны в декадентской литературе, что нет смысла замахиваться даже на самый беглый их обзор[1307].
Как мы уже видели в главе 4, образы дурных и наводящих страх женщин занимали видное место в важных готических текстах конца XVIII — начала XIX века, и часто они были напрямую связаны с Сатаной. Зловещие женские персонажи, иногда сверхъестественные, сделались расхожим клише и в неготической литературе той же эпохи. Среди знаменитых образцов — баллада Китса
Никто, кроме прерафаэлита, не мог так преувеличить каждую черту этого нежного лица и придать этой бледной коже такую мертвенную бледность, а темно-синим глазам — какой-то зловещий свет. Никто, кроме прерафаэлита, не мог бы придать этим милым пухлым губкам
Портрет был похож — и одновременно непохож… Совершенство черт, яркость красок — это все здесь было. Но, наверное, художник успел скопировать столько диковинных
