Как мы уже неоднократно видели, в ту эпоху шутливость, крамола и различные формы искусства запросто соседствовали с самыми серьезными духовными устремлениями. В творчестве многих более или менее радикальных художников — как, например, тех, о ком шла речь в главе 6, — духовность (в некотором смысле) уживалась с резким неприятием христианской религии. В случае Вивьен это неприятие было связано с ее убеждением в том, что христианство — естественный враг для лесбиянки, о чем и сказано в стихотворении «Вот так я буду говорить…». Кроме того, она пришла к заключению (что станет понятно из материала, о котором вскоре пойдет речь), что церковь и Бог — угнетатели вообще всех женщин, не только лесбиянок. Придя к такому выводу, она не стала совсем отказываться от христианских символов, но принялась активно переосмыслять некоторые из центральных мифов и мотивов христианства, пытаясь поставить их себе на службу. К их числу принадлежал и Сатана, чей образ она использовала в качестве положительного символа, олицетворявшего женское освобождение и женское превосходство. И средства, которыми Вивьен это делала, можно уверенно отнести к разряду откровенного инфернального феминизма.
Весьма наглядный пример инфернального феминизма в творчестве Вивьен — ее переработка глав 1–2 Книги Бытия в «Мирской Книге Бытия» (из сборника стихотворений в прозе «Туманные фьорды», 1902). Этот текст, формально построенный как подражание Священному Писанию, завершает названный сборник и воспринимается как своего рода манифест. «Туманные фьорды» — последняя книга, выпущенная Вивьен без обнаружения своего истинного пола (в первых ее книгах имя автора обозначалось или как
I. — До рождения Мира было два вечных начала — Иегова и Сатана.
II. — Иегова воплощал Силу, а Сатана — хитрость.
II. — Однако два этих начала ненавидели друг друга лютой ненавистью.
IV. — В ту пору царил Хаос.
V. — Иегова сказал: «Да будет свет». — И настал свет.
VI. — А Сатана сотворил таинство ночи.
VII. — Иегова дохнул на простор, и от его дыхания родилось небо.
VIII. — Сатана оживил эту беспощадную синеву бегущим изяществом облаков.
IX. — Из трудолюбивых рук Иеговы вышла весна.
X. — Из грез Сатаны родилась меланхолическая осень.
XI. — Иегова измыслил животных, могучих или грациозных.
XII. — Из лукавой усмешки Сатаны вырвались в мир цветы.
XIII. — Иегова замесил глину. А из этой глины он вылепил мужчину.
XIV. — Из материи этой же самой плоти проклюнулась, как безупречный цветок, плоть женщины — творение Сатаны.
XV. — Иегова согнул мужчину и женщину насильственными объятьями.
XVI. — Сатана обучил их остро-утонченным ласкам.
XVII. — Иегова создал из своего дыхания душу поэта.
XVIII. — Он вдохновил аэда Ионии, могучего Гомера.
XIX. — Гомер воспел величие смертоубийства и прославил кровопролитие, разрушение городов, рыдания вдов, всепожирающий огонь, блеск мечей, грохот битв.
XX. — Сатана слетел к закату и стал парить над Лесбосом, где отдыхала Сапфо.
XXI. — И она принялась воспевать мимолетные лики любви, приступы бледности и исступления, величаво разлетающиеся волосы, курящийся аромат роз, радугу, трон Афродиты, горечь и сладость Эроса, священную пляску критянок вокруг жертвенника, освещенного звездами, одинокое ложе под Луной и Плеядами, заходящими поздней ночью, нетленную гордость, которая презирает печаль и улыбается в смертный миг, и негу женских поцелуев под мерные звуки приглушенного морского прибоя, вздыхающего под сладострастными стенами Митилены[1646].
Примечательно, что Иегова обозначается здесь местоимением мужского рода (
Все уродливое, несправедливое, свирепое и трусливое исходит от Мужского начала. Все мучительно-прекрасное и желанное исходит от Женского начала… Два этих начала одинаково могущественны и ненавидят друг друга неугасимой ненавистью[1647].
Это чрезвычайно похоже на «Мирскую Книгу Бытия», и в таком случае получается, что Сатана — женское начало.
Большинство исследователей обходили молчанием этот парадокс гиноцентрического сатанизма (учитывая, что Сатану часто представляют в мужском обличье). Например, Карла Джей писала, что Барни и Вивьен
