– Поразительно умная штука, – ответила она шепотом с британским акцентом. – Мне его подарил сын. Я слушаю свои электронные письма. Представляете – электронные письма?! Это маленькое сокровище их мне читает. С моим зрением это такая помощь!
– У меня тоже такой есть, – с улыбкой отозвался Лэнгдон, тихо, чтобы не разбудить ее мужа, присаживаясь рядом. – Вернее, был, а вчера я его где-то оставил.
– Какое несчастье! А вы не пробовали опцию «найди мой айфон»? Сын говорит…
– А я по своей глупости эту опцию так и не включил. – Лэнгдон застенчиво улыбнулся и, смущаясь, попросил: – Ради Бога, извините меня за бесцеремонность, но не могли бы вы одолжить мне свой буквально на минуту? Мне очень надо посмотреть кое-что в Сети. Вы бы очень сильно меня выручили.
– Ну конечно! – Она отсоединила наушники и протянула ему айфон. – Пожалуйста! Я вам так сочувствую!
Поблагодарив, Лэнгдон взял его в руки. Под ее причитания о том, какой это ужас – потерять такую замечательную вещь, Лэнгдон нашел страницу поиска и активировал голосовые команды. Потом, дождавшись сигнала, внятно произнес то, что требовалось найти:
– Данте, «Божественная Комедия», «Рай», Двадцать пятая песня.
Пожилая дама с изумлением наблюдала за ним, видимо, даже не подозревая, что есть и такая функция. Когда на маленьком экране стали появляться результаты поиска, Лэнгдон украдкой бросил взгляд на Сиенну, которая лениво просматривала рекламные брошюрки возле корзины с записками.
Недалеко от нее какой-то мужчина в шейном платке, опустившись на одно колено и склонив голову, усердно молился. Лэнгдон не видел его лица, но почувствовал жалость к этому одинокому человеку, который, наверное, потерял любимую и пришел сюда за утешением.
Затем он снова переключился на айфон и быстро отыскал ссылку на текст «Божественной Комедии», который был в открытом доступе. Когда на экране появились строчки из Двадцать пятой песни, он и сам невольно поразился, как далеко шагнули технологии.
Пожилая дама начала проявлять беспокойство, намекая на высокую стоимость пользования Интернетом за рубежом. Лэнгдон понял, что времени у него мало, и переключил все внимание на экран.
Шрифт был мелкий, но в полумраке церкви разобрать текст оказалось нетрудно. Лэнгдон с удовольствием отметил, что случайно выбрал перевод покойного американского профессора Аллена Мандельбаума – современное толкование оригинального произведения. За блестящую работу, проделанную Мандельбаумом, президент Италии вручил ему высшую награду страны – орден Звезды итальянской солидарности. Хотя в художественном плане перевод и уступал свободной поэтической интерпретации Лонгфелло, но правдивое толкование оригинального текста делало его гораздо проще для понимания.
На маленьком экране айфона умещалось всего несколько строчек, но Лэнгдон, едва начав читать, вспомнил, о чем идет речь в этом отрывке. В начале Двадцать пятой песни Данте говорит о самой «Божественной Комедии», о том, каких сил от него потребовало ее написание, и выражает надежду, что поэма поможет ему вернуться в любимую Флоренцию, откуда он был изгнан с волчьей жестокостью.
Хотя из этих строк было понятно, как сильно тосковал Данте по родному городу, когда писал «Божественную Комедию», но никакого указания на конкретное место в них не было.
– А что вы слышали о тарифах? – прервала его мысли женщина, нервничавшая все сильнее. – Я вспомнила, как сын предупреждал меня быть очень осторожной с Интернетом за границей.
Лэнгдон заверил ее, что ему нужна всего минутка, и предложил заплатить, но все равно понимал, что прочитать всю песню целиком она ему не даст.
Он вывел на экран еще несколько строк и продолжил чтение.
