Енот маялся в карауле, стоя на вышке у городских ворот. Именно маялся, потому что ненавидел торчать здесь, на верхотуре, продуваемой со всех сторон. Если на любом другом посту ему было относительно неплохо и уютно, то здесь он изнывал каждую минуту. Да что там — каждую секунду. Ну, скажите, пожалуйста, неужели пограничники пропустят кого к городу и не предупредят? Так что за смысл торчать на этой треклятой вышке, а? Если на соседней, точно такой же, стоит ещё один караульный? Другое дело, что в его смену там неизменно был Рыжий, который сразу засыпал и которого никто за это не дергал. Ну, конечно, по сроку службы положено. А он теперь и не вздумай присесть на продавленную седушку, что стояла на какой-то пластиковой емкости в углу насеста. Не приведи господи, старший капрал Штырь увидит отклонение от устава караульной службы. Тогда пиши пропало, наряды обеспечены. Эх, гребаная жизнь!
Никто не заставлял идти и наниматься на службу в патруль, ведь так? Ну да, никто не заставлял, кроме нужды и пятерых младших, сидевших на мамкиной шее. Енот тоскливо вздохнул. Подумал ещё немного про них и вздохнул ещё тоскливей. Громко, протяжно и надрывно, с всхлипом, что пробился наружу. Разом вспотевшие ладони вцепились в цевье винтовки, заходившей в них ходуном. Парень стиснул зубы, заставляя себя не плакать, возвращаясь в тот, оставшийся позади летний день. Всего три месяца назад, всего три месяца…
За холмом у поворота дороги что-то заворчало. И ещё, и ещё. Не веря собственным ушам, Енот схватил старый обтерханный бинокль, висевший на кожаном ремешке, зацепленном за вбитый в бортик гвоздь. Поднес к глазам. Тяжеловозы с углем обычно проходили торговым трактом, не заезжая в город. Фермеры пользовались тягловым транспортом, отправляясь на рынок. Редко-редко, стараясь экономить драгоценное топливо, пригоняли громадные телеги с урожаем. Но это должно было случиться только через месяц. Пограничники всегда извещали о собственном приезде, и каждый караульный знал это. Оставалось ещё несколько вариантов.
Самый лучший расклад — неожиданные визитеры из метрополии. В таких случаях всегда начиналась бешеная суета и растерянность, с последующей раздачей звездюлей разным стрелочникам, попавшим под горячую руку мэра и его заместителей. Караульные под неё тоже, бывало, попадали. Как будто заори на пару секунд раньше в эбонитовую трубку переносного телефонного аппарата: мол, по дороге едет «ленточка», — что-то бы изменилось, ага.
При средней паршивости исходе — просто торговый караван или переселенцы. Караван торговцев мог сулить как нечаянный барыш, так и серьезное наказание за пропущенные грузы из списка запрещенных. Переселенцев же вообще стоило опасаться. Неприятностей они с собой притаскивали целую кучу. От обычных при долгом путешествии вшей до серьезных заболеваний и инфекций. Самое малое — триппер, если при караване обретался переездной бордель.
Ну а наиболее поганым вариантом из всех возможных, несомненно, были либо мародеры, собравшиеся в большую банду, либо Вольные отряды, что почти одно и то же. Во всяком случае, в последнее время. Этих наемников потихоньку начали сживать со свету становящиеся все более сильными новые государства.
Енот торопливо навел поцарапанные окуляры на поворот, взявшись свободной ладонью за красный рычаг ревуна. Лучше уж дернуть, чем валяться потом с пробитой пулей головой. Это точно. Бинокль чуть трясся, не давая возможности толком разглядеть хоть что-то. Рыжий, дрыхнувший на соседней вышке, не пошевелился, хотя рокот из-за холма был серьезный. Енот подумал и поднял трубку телефона, нажал на кнопку вызова. Гудок пошёл, через пару секунд динамик ожил недовольным голосом господина старшего капрала:
— Ты чего, очумел там от безделья? Сортир давно не чистил?
— Штырь…
— Чего?! Какой я те Штырь, хорек ты драный!
— Тут за холмом техника какая-то. Правда, господин старший капрал, я не вру.
— Тебе не поглючило, Енот?
— Нет. Пока не вижу ничего, но слышал. Двигатели там ревели.
— Понял. — Голос Штыря, обычно ленивый и недовольный, стал жестким. Собранным. — Наблюдай. Караул, в ружье!!!
Последнее Енот услышал уже случайно, так как Штырь просто не успел положить трубку. Спустя секунд тридцать сбитая из досок лестница заходила ходуном. Юркий и плотно сбитый капрал живо вскарабкался на вышку. Поднял собственный, новенький монокуляр, прищурился, глядя в него, хмыкнул. Покосился на караульного, затихшего рядом, хмыкнул снова. Как показалось Еноту — с уважением.
— Рыжий, паскуда, дрыхнет?
— Угу, — Енот проглотил слюну, поняв, что только что как бы сдал своего напарника.
— Не переживай, — желваки на скулах Штыря заходили ходуном. — Если что, а видно, так и будет, лично ему морду разобью. Совсем зарвался. Не трогай ревун, сам нажму, если понадобится. Опаньки, Енот, а вот и наши гости.
