Пираты переглянулись.
— Точно никто не хочет ничего рассказать? — Странник не стал отвечать на вопрос, задав свой.
— Нет, — неуверенно ответил Бородин, и Гекс подтвердил это кивком.
— Видят боги, я не хотел. Руслан, встань сзади и держи ему голову. — Странник отвесил Бородину легкую пощечину и взялся за молоток.
Пират уставился на него, не понимая, что он хочет сделать.
По-прежнему не понимал этого и бегун, но перечить не стал.
— Как держать? — спросил он, встав позади пирата и положив ему руки на плечи.
— Так, чтобы он не мог вертеть головой. И ещё, — странник возвысил голос, — я бы посоветовал всем вам уйти отсюда! Лаура! Уведи отца с матерью.
— Но…
— Уведи, прошу тебя. — Странник сурово посмотрел на девушку, и та поспешно вскочила со стула. Бросила взгляд на прикрытое одеялом тело, лежащее на лестнице, и потом решительно двинулась к двери в подсобку, по пути вместе с матерью подняв с пола шатавшегося от слабости Агния.
Когда они скрылись и захлопнулась дверь, стало ещё тише. Никто не бурчал, никто не постанывал, никто не шмыгал носом.
— Так-то лучше, — сказал Густав и обратился к бегуну: — Если эти парни не хотят добровольно рассказать ничего нового, то я попытаюсь достать информацию прямо из них.
— Каким образом? — спросил бегун.
— Вот он, — странник несильно ударил по щеке Гекса, — знает все, что знает его босс. Но он боится и ничего не расскажет. А босс, — снова лёгкий тычок в лицо Бородина, — боится кого-то другого, поэтому тоже ничего не расскажет. Это называется круговая порука, и так как этого другого, неизвестного, нет, а очень хотелось бы его найти, то пойдём методом от обратного. Верно?
— Продолжай, — неуверенно сказал бегун.
— Я и продолжаю. Самое слабое звено — это господин пират Гексоген.
— Почему? — Бегун увидел, как метнулся кадык и вздулась вена на виске младшего пирата.
— Потому что у нас есть метод давления на него. Его босс.
Бородин наклонил голову и прошипел:
— Ничего ты сделать не сможешь. Мы тебе не скажем ни слова, ни при каких условиях.
— Да-да. Но я буду разговаривать не с тобой, дружок, а с твоим подчиненным. С Гексом. С тобой же… вряд ли ты сумеешь сказать хоть слово за весь следующий месяц. Это как минимум. — Странник наклонился и заглянул в глаза Гексогена. — То, что я сделаю с твоим боссом, произойдет и с тобой, если не расскажешь мне все досконально.
Бородин взвился на стуле, дернулся вперёд и едва не упал на пол.
— Сделаешь со мной?! — закричал он. — Ты шутник дохера?! Что ты со мной собрался делать?! Эй, мудила ты грешный! Пытать?!
— Нет, я просто заткну тебя. — Густав был весел. Чрезвычайно весел.
Бегун мог бы поклясться, что странник превратился в чокнутого, настоящего сумасшедшего, который с лихорадочным блеском в глазах и легкой улыбкой на устах насаживает живого кота на бейсбольную биту. Ему стало немного не по себе.
— Ну, заткни! Попробуй заткнуть! Ничего не говори ему, Гекс, слышишь, ничего! — Бородин чуть ли не рычал.
Густав с усмешкой поднес к его рту палец и сказал:
— Укусишь?
— Пошёл на хер!
— Зря. Больше в твоей жизни такого шанса не будет.
— Молчи, Гекс, молчи, чтобы он ни сделал, — повторил Бородин.
Он тяжело дышал через расширившиеся ноздри, злость кипела в нём, он будто копил в себе ненависть, чтобы потом врезать страннику с троекратной силой. Он не знал, что с ним будет, по крайней мере его не убьют, и это хорошо. Но молоток, который странник вертел в руке, мог означать что угодно. И зачем эта скатерть под ногами, не для имитации же рождественского снега?!
— Это для того, чтобы твоей кровью пол не запачкать, — сказал Густав.
Гекс вздрогнул всем телом:
— Я буду молчать, босс. Честное слово, клянусь, буду молчать.
— Спасибо. — Бородин набрал слюны и смачно плюнул в Густава. — Если бы у меня были развязаны руки, то я бы купил тебе выпивки за это.
Странник же, глядя на склизкую массу, медленно стекающую по джинсам, вдруг воскликнул:
— Милый слюнявый ротик!
Уверенным шагом он подошёл к барной стойке, перегнулся и сорвал висевшую между деревянной декоративной подпоркой и стеной верёвку, унизанную миниатюрными флажками всех стран мира. Бывшего мира.
Странник одним движением выдернул бечевку из петелек, и треугольные флаги печально осыпались на пол, как разноцветные листья осенью. Затем он достал из ближайшего стакана ложку с длинной ручкой, намотал на неё концы бечевки и протянул все это бегуну.
— Подвяжи ему челюсть. Затяни как можно крепче, чтобы он не смог её раскрыть и вякать.
— Нет! — заорал Бородин, но ловкие руки Руслана уже протянули верёвку под подбородком и начали закручивать ложку по часовой стрелке, наматывая вместе с бечевкой волосы пирата, выдирая их целыми кусками.
Через пару минут Бородин мог только мычать и дергаться. Верёвка надёжно сжала его челюсти.
— Я дам тебе добрый совет. — Густав сел на корточки напротив пирата, вглядываясь в его дико вращавшиеся глаза. — Ты лучше оскалься, разведи губы, хорошо? Зачем тебе лишние травмы?
Бородин задергался и затрясся.
