— Это был странник, — неохотно произнес Густав. — Мы не поделили с ним магазин. Мне тогда стукнуло лет пятнадцать, а ему было больше тридцати. Я пытался урегулировать все на словах и победил, по-настоящему победил его, потому что он был тупым и агрессивным. Я думал, что слова много значат в нашем мире. И повернулся к нему спиной. А он…
Странник рукой прижал ладонь Лауры к шраму. Она закусила губу и тяжело задышала, слегка вращая бедрами.
— Он всадил мне крюк в плечо. Исподтишка. Я думал, что он мне руку вырвет.
— И как ты ответил? Сделал ему что-то хорошее?
— Сначала я прострелил ему ногу. Потом яйца. Потом плечо. И…
— Голову?
— Нет. Я оставил его умирать, — сказал Густав.
Бедра Лауры двигались все быстрее, и она прижималась к вздувшейся плоти странника с удвоенной силой.
— И ты веришь, что поступил неправильно?
— Говорю же, это в прошлом. Но я бы предпочел, если бы он тогда послушался меня и просто отвалил. Законченные идиоты представляют угрозу не только для себя, но и для других.
— Это был единственно верный вариант. — Лаура лизнула шрам странника и заскользила в направлении его уха.
— Да. Других просто не было.
— И он бы не изменился в лучшую сторону, если бы ты хоть на собственной спине вывез его куда-то в другую жизнь. Ведь он сам был странником, властелином своей судьбы. Все, что происходит в этом мире с людьми, зависит не от тебя, а от самих людей. И ты можешь помочь только себе.
— Но я… О, боги!
Раскаленный влажный язык девушки проник в ушную раковину, и странник вытянулся в струнку, ощущая непомерную, каменную напряженность внизу живота.
— Помоги себе сам, и жизнь наладится. Не думай о других, сладенький, век короток. А у тебя, как ни у кого другого, есть шанс его продлить. Не стоит тратить силы на то, чтобы пытаться изменить жизнь таких людей, как я. Мы не хотим изменений.
— Наверное, не стоит, ты права. — Сейчас Густав мог согласиться с любыми доводами Лауры.
— Тогда постарайся сделать мне хорошо этой ночью. И я в долгу не останусь.
Странник кивнул, гладя аккуратную, очень упругую и нежную грудь девушки. Когда она успела раздеться? Когда успела снять с себя все, кроме… Густав приоткрыл один глаз: кроме чулок?
Его одежда упала на пол.
Лаура приблизила к нему лицо.
— Только не целуй меня в губы, — сказал странник.
Бородину связали руки впереди, дали два «холодных» пакета для компресса и уложили на кушетку в корабле Густава. Бегун с Гексом должны были отправиться в пиратском корабле.
Во избежание неприятных сюрпризов Руслан тщательно обшарил кабину и салон. В кораблях обычно много потаенных местечек, и постороннему человеку их не отыскать. Руслан все же потратил полчаса на то, чтобы буквально обнюхать всю машину Гекса от пола до потолка. Два других пиратских аппарата остались в гараже «Белого шторма», но не потому, что так решил странник, а потому, что управлять ими было некому.
Странную четверку из двух пиратов, странника и бегуна поздним утром провожали хозяин, стоявший поодаль, у входа в гостиницу, и Лаура.
Странник старался избегать её, так как Агний буквально обжигал его взглядом. Чтобы ни думал Густав, все же хозяин в некотором роде переживал за дочь. По-своему, морально уродливо, но переживал, как отец и родитель, этого у него было не отнять.
И странник, ставя себя на его место, держался от Лауры на расстоянии, взяв на себя все хлопоты с погрузкой и организацией их небольшого каравана.
Но, когда посадка закончилась, девушка, выбрав момент, прильнула к нему, обняла и прижалась к нему всем телом.
— Это тебе, сладенький. — Лаура протиснула кулачок между своей грудью и грудью странника, стараясь, чтобы никто не увидел, и разжала его.
— Что это? — спросил Густав.
— Подарок.
Странник двумя пальцами взял предмет с ладони Лауры и расправил его — им оказались её полупрозрачные трусики.
— Я не каждому такое дарю, сладкий. Это знак внимания. И симпатии.
— И влюбленности?
— И её тоже, — согласилась девушка. — Когда ты вернешься, просто покажи их мне, и я тебя вспомню.
— Зачем?
— Как это зачем? — удивленно спросила Лаура. — Чтобы не платить. У нас все будет по любви, бесплатно.
— А без них ты меня не вспомнишь?
— Нет, я же говорила, у меня плохая память. — Лаура чмокнула странника в подбородок. — Завтра я забуду цвет твоих глаз, через неделю — черты лица. Через месяц — про нашу встречу.
— Ты специально это сделаешь?
— Да нет, просто так само получается.
Густав кивнул и засунул трусики в задний карман джинсов.
— Скажи, именно это тебе помогает?
— О чем ты?
— О памяти. Ты все забываешь, и это помогает тебе нормально жить?
Лаура опустила глаза:
— Тебе уже пора, сладенький.
— Не уходи от ответа! — Странник легонько встряхнул девушку.
— Почему ты меня все время спрашиваешь об этом?
— Потому что мне это важно!
— Важно что? Какая тебе разница, как я живу? Мы все выяснили вчера, папочка.
Странник наклонился и прошептал Лауре на ухо:
— Представь, что я ищу источник вечного счастья и, глядя на тебя, осознаю, что практически нашёл его, но спешу проскочить мимо на всех парах.
Лаура поежилась и засмеялась, втянув голову в плечи:
— Щекотно!
