Она сама забирает у меня сигарету и глубоко затягивается. Потом отдает окурок обратно и отрицательно мотает головой:
— Мне некуда идти.
Она выделяет «мне», и я чувствую, как сжимается сердце. Ира спокойно поправляет волосы, убирая случайную прядь с лица, и поясняет:
— На юг, в сторону Екатеринбурга, не пройти из-за собак и демопсов. На север мимо завода мне вообще не пройти, или ты забыл?
— Демон не все время сидит на месте. Сегодня я видел — он улетел. Его не будет несколько дней, и можно спокойно уйти.
Она опять мотает головой:
— Дальше Лисинск, там свой демон.
— Ну и что? Я договорюсь и с ним, я уверен…
— Ты — да. А я не только с ним не договорюсь, но и с местными… Ты, кстати, тоже.
— Почему? У них может не быть своего посредника?
— Это вряд ли, — спокойно возражает Ира. — С севера к нам никто не приходит.
Это верно. Беглецы идут только с юга. От нас до Екатеринбурга добрых пятьсот километров на юго-запад. Вообще не представляю, как туда дойти. На север, в другую сторону — Лисинск, ещё один районный центр. С юга, из сел и городков продолжают идти люди. С севера — никогда. Значит, там свой демон, с которым договорились. На юге наверняка тоже есть, а в крупных городах и не по одному — но где-то дальше, так что сфера их влияния не доходит до нашего города. К тому же демон Ли летает только на юг. Хотя… Мы сами на юге от завода, так что просто можем не видеть, как он направляется в сторону Лисинска…
Но она права — идти в зону, где пересекаются территории двух демонов, просто самоубийство.
С востока и запада к нам не подобраться: река и скалистый кряж надёжно охраняют город, оставляя всего две дороги для входа и выхода.
— Пойдём на юг, — упрямо говорю я. — От собак можно отбиться, демопсы меня не тронут… И тебя не тронут, если ты будешь со мной.
— И что мы там будем делать? — спрашивает она. — Где жить?
— Найдём дом, — торопливо говорю я, слыша в её голосе нотку интереса. — Живут же там люди. А уж со мной ты точно не пропадешь… Я ради тебя в лепешку разобьюсь, ты же знаешь…
Но уже вижу, что все напрасно. Она опять теряет интерес к разговору и равнодушно говорит:
— Да нет, ерунда все это… Какой дом? Зачем? Если бы там можно было жить, люди бы к нам не бежали, верно?
— Но они не такие, как… — Я прикусываю язык.
— Как ты? Так и я не такая… Ладно, все. Мне пора.
— Подожди. — Я хватаю её за руку. — А вдруг выберут тебя?
Ира смотрит мне в глаза. Второй или третий раз за вечер. Она спокойна. Кажется, даже улыбается.
— Если выберут, отведешь меня к своему другу, — говорит она и высвобождает руку. — Я такая же, как все… Не забывай об этом.
Ира встает с тахты, демонстративно не касаясь меня, и начинает одеваться. Я так взволнован разговором, что несколько секунд позволяю себе смотреть на неё. Потом откидываюсь на подушку и на ощупь лезу за сигаретой — она не разрешает мне провожать её.
Слышу характерные, знакомые наизусть звуки. Вот она натягивает джинсы и уходит в коридор… Шорох волос о расческу… Свист нейлона о нейлон — она надевает куртку. Тихо щелкает собачка замка — Ира оставляет меня одного. Она никогда не прощается.
Я вскакиваю и торопливо натягиваю на себя одежду. Задуть лампу, выскочить на лестничную площадку и запереть дверь на ключ — дело одной минуты. Вот я уже несусь по улице, таращась в темноту. Глаза постепенно привыкают, бегу я быстро и очень скоро нагоняю Иру — вижу её силуэт, смазанный дождём. Не приближаясь, чтобы она не услышала меня, провожаю до дома, убедившись, что она благополучно исчезает в дверях своего подъезда.
После этого разворачиваюсь и медленно плетусь домой. Сегодня хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. «В следующий раз я опять заговорю с ней», — даю себе клятву и откидываю капюшон куртки с головы. Мне жарко, я задыхаюсь.
Она сама установила мне дни свиданий. Четверг и пятница. Не знаю, почему именно эти дни. Да это и не важно. Главное, что их два. Всего два.
Вот и все. Первый на этой неделе час с небольшим, ради которых я живу, прошел. Впереди ещё одна встреча — завтра, а потом опять длинная пустая неделя, заполненная не нужной мне суетой. Дожить до четверга. Увидеть Ли и Иру. Потом ещё одна такая же короткая встреча. И опять умереть, впасть в ступор на пять дней — ждать четверга.
— Руслан, беги!
Истошный крик старика не застал парня врасплох. Тут вообще никто никогда не расслабляется. Иначе умрешь быстрее, чем успеешь повернуться в сторону опасности.
Вот и Руслан сорвался с места, как только услышал первые звуки окрика, среагировав не на слова, а на интонацию. Он на полпути обогнал деда Тимоху, торопливо ковыляющего к единственному более-менее надежному убежищу рядом с ними — деревянному домику, в хорошие времена служившему складом инструмента для бригад овощеводов. Подумал было схватить старика за шиворот и тащить за собой для увеличения скорости, но потом плюнул. И дед не намного быстрее бежать будет, и сам Руслан пропасть может из-за секундного промедления.
