— Пожалуйста, пойми, — говорит она защищаясь, — такие задачи непросто решить. Отбор всегда неприятный процесс. Человек, который отрезает ноги у трехлетнего ребенка — ужасающий преступник… если он не доктор, который спасает дитя от гангрены. Иногда меньшее из двух зол оказывается единственным выбором. — Она снова едва не плачет. — Я верю, у Бертрана была благородная цель… но то, как он к ней шел… — Она отводит глаза и, похоже, находится на грани срыва.
— Сиенна, — прошептал Лэнгдон осторожно. — Помоги понять все это. Объясни мне, что сделал Бертран. Что он выпустил в мир?
Сиенна снова посмотрела ему в лицо, ее мягкие карие глаза излучали темный страх.
— Он выпустил вирус, — прошептала она. — Очень особенный тип вируса.
Лэнгдон задержал дыхание.
— Расскажи мне.
— Бертран создал нечто, известное как вирусный вектор. Это специально разработанный вирус, при нападении внедряющий в клетки нужную генетическую информацию. — Сиенна сделала паузу, чтобы он успел понять. — Вирусный вектор… вместо того чтобы убить эти клетки хозяина… вставляет в них кусок предопределенной ДНК, по сути, изменяет клеточный геном.
Лэнгдон изо всех сил пытался уловить смысл. Этот вирус изменяет нашу ДНК?
— Коварная природа этого вируса, — продолжила Сиенна, — в том, что никто из нас не знает, что он заражен. Никто не заболевает. Он не вызывает откровенных симптомов, говорящих о том, что он меняет нас генетически.
На мгновение Лэнгдон почувствовал, как кровь пульсирует в его венах.
— И что за изменения он производит?
Лэнгдон на миг закрыл глаза.
— Роберт, — прошептала она, — Как только вирус был выпущен в лагуну водохранилища, началась цепная реакция. Каждый, кто спускался в пещеру и дышал ее воздухом, оказался заражен. Они стали носителями вируса… невольными соучастниками, которые заразили вирусом других, раздувая пламя экспоненциального распространения болезни, разгорающееся по всей планете подобному лесному пожару.
Лэнгдон поднялся со скамьи и стал раздраженно ходить взад-вперед перед ней.
— Ну и что он же он делает с нами? — повторил он.
Сиена молчала в течение долгого времени.
— Вирус обладает способностью сделать человеческое тело… бесплодным. — Она неловко шевельнулась. — Бертран создал чуму бесплодия.
Ее слова поразили Лэнгдона. Вирус, который делает нас бесплодными? Лэнгдон знал, что существовали вирусы, которые могут вызвать бесплодие, но переносимый по воздуху болезнетворный организм, который действовал так путем генетических изменений, казалось, принадлежал другому миру… своего рода антиутопия будущего Оруэлла.
— Бертран часто рассуждал о таком вирусе, — сказала Сиенна спокойно, — но я никогда не предполагала, что он попытается создать его… с какой-то долей успеха. Когда я получила его письмо и изучила то, что он сделал, я была в шоке. Я отчаянно пыталась найти его и хотела попросить его разрушить свое творение. Но было слишком поздно.
— Постой, — прервал Лэнгдон, наконец обретая дар речи. — Если вирус сделает всех на земле бесплодными, то не будет никаких новых поколений, и человеческий род начнет вымирать… немедленно.
— Правильно, — пристыженно отвечает она. — Вот только исчезновение не было целью Бертрана… на самом деле, совсем наоборот… вот почему он создал вирус избирательного действия. Пусть даже теперь Инферно присутствует в ДНК каждого человека и все станут передавать его по наследству, вирус «активируется» только у определенного количества людей. Другими словами, теперь все на Земле его носители, но он вызовет бесплодие только у случайно выбранной части населения.
— Какой… части? — Лэнгдон услышал сам себя, даже не веря, что задает подобный вопрос.
— Итак, как вы знаете, Бертран был помешан на Черной Смерти — чума убила без разбору треть населения Европы. Он верил, что природа знает, как производит отбор. Когда Бертран сделал расчеты по бесплодию, он пришел в восторг, обнаружив, что смертность от чумы — один из трех — выглядела как точное соотношение, необходимое для того, чтобы начать отбор человеческого населения в управляемой пропорции.
Это чудовищно, подумал Лэнгдон.
— Черная чума проредила человеческое стадо и вымостила путь в Возрождение, — сказала она, — и Бертран создал Инферно как некий современный катализатор для глобального обновления… трансгуманистскую Черную Смерть… разница лишь в том, что те, у кого проявится заболевание, скорее не погибнут, а просто станут бесплодны. Принимая во внимание то, что вирус Бертрана уже распространился, одна треть мирового населения теперь стерильна… и одна треть от этого населения останется стерильной навсегда. Воздействие будет похоже на рецессивный ген… который передается всем потомкам, но проявляется только у маленького количества детей.
Когда Сиенна продолжила, у нее тряслись руки.