Брюдер знал, что ответить на вопрос надо за считанные минуты. Его команда развернула серию переносных устройств для обнаружения вирусов вдоль настилов на увеличивающихся расстояниях от лагуны. Эти устройства — известные как модули ПЦР — используют так называемую полимеразную цепную реакцию для обнаружения вирусного заражения.
Агент команды быстрого реагирования не терял надежды. При отсутствии движения воды и учитывая, что прошло мало времени, он был уверен, что устройства ПЦР обнаружат относительно небольшой очаг заражения, который они затем подвергнут химической обработке и аспирации.
— Готовы? — спросил техник через мегафон.
Все агенты, которые стояли по периметру водохранилища, подняли большие пальцы вверх.
— Начинайте анализ взятых проб, — протрещал мегафон.
По всей пещере аналитики сели на землю и запустили свои индивидуальные приборы ПЦР. Каждое устройство исследовало образец в том месте на помосте, где находился его оператор, располагаясь все более широкими дугами вокруг таблички Зобриста.
В водохранилище повисла тишина, так как каждый молился, ожидая увидеть только зеленый свет.
Наконец, результат получен.
На приборе, который находился ближе к Брюдеру, лампочка вирусного детектора загорелась красным цветом. Его мускулы напряглись, он перевел взгляд на следующий прибор.
Лампочка на нем также замигала красным.
Нет.
Ошеломленные голоса наполнили пространство пещеры. Брюдер в ужасе наблюдал, как один за другим, каждый датчик ПЦР начал мигать красным светом по всей пещере до самого входа.
О, Господи… подумал он. Море мигающих красных лампочек безошибочно нарисовало неутешительную картину.
Радиус заражения был огромен.
Все водохранилище было заполнено вирусом.
Роберт Лэнгдон уставился на Сиенну Брукс, ютившуюся за рулем угнанной лодки и изо всех сил пытался понять то, чему он только что стал свидетелем.
— Я уверена, что ты презираешь меня, — она рыдала, глядя на него сквозь слезы.
— Презираю тебя?! — воскликнул Лэнгдон. — Я не имею ни малейшего представления, кто ты! Ты все время врала мне!
— Знаю, — спокойно сказала она. — Мне очень жаль. Я пыталась поступить правильно.
— Распространив чуму?
— Нет, Роберт, ты не понимаешь.
— Ещё как понимаю! — ответил Лэнгдон. — Мне понятно, что в воду ты полезла порвать солюблоновый пакет! Хотела разнести вирус Зобриста, пока его не успели изолировать!
— Солюблоновый пакет? — В глазах Сиенны горел огонек удивления. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Роберт, я пришла в водохранилище, чтобы остановить вирус Бертрана… украсть его и заставить исчезнуть навсегда… чтобы никто не смог его исследовать, даже доктор Сински и ВОЗ.
— Украсть? Зачем прятать его от ВОЗ?
Сиенна сделала продолжительный вздох.
— Ты еще многого не знаешь, но теперь все бесполезно. Мы опоздали, Роберт. У нас не было ни малейшего шанса.
— Конечно, у нас не было шанса! Вирус нельзя было выпускать до завтра! Эту дату выбрал Зобрист, и если бы ты не входила в воду…
— Роберт, я не выпускала вирус! — кричала Сиенна. — Когда я вошла в воду, то пыталась найти его, но было уже слишком поздно. Там ничего не было.
— Я тебе не верю, — сказал Лэнгдон.
— Знаю, что не веришь. Но я тебя не виню. — Она полезла в карман и достала мокрый буклет. — Может, это что-то прояснит. — Она швырнула эту бумажку Лэнгдону. — Нашла это перед тем, как окунаться в лагуну.
Он её поймал и раскрыл. Это была программка семи концертов в водохранилище с исполнением симфонии Данте.
— Посмотри на даты, — сказала она.
Лэнгдон прочёл даты, затем перечитал их, озадаченный увиденным. Почему-то у него уже сложилось впечатление, что этот вечер был премьерой — первый из семи концертов, рассчитанных не неделю, и рассчитанный на то, чтобы завлечь людей к зараженному чумой водохранилищу. Эта программка, однако, говорила об ином.
— Сегодня был заключительный день? — спросил Лэнгдон, отрывая взгляд от бумаги. — Оркестр выступал всю неделю?
Сиенна кивнула.
— Я была удивлена, как и ты. — Она сделала паузу, ее глаза помрачнели. — Вирус уже вышел, Роберт. Это произошло в течение недели.
— Этого не может быть, — возразил Лэнгдон. — Завтрашняя дата. Зобрист даже сделал мемориальную доску с завтрашней датой.
— Да, я видела ее в воде.
— Тогда ты знаешь, что он был зациклен на завтрашнем дне.
Сиенна вздохнула.
— Роберт, я знала Бертрана хорошо, лучше, чем когда-либо признавалась тебе. Он был ученым, человеком ориентированным на результат. Теперь я понимаю, что дата на мемориальной доске не дата выхода вируса. Это что-то другое, нечто более важное и близкое к его цели.
— И что это может быть…?
Сиенна торжественно посмотрела с лодки.
— Это математическая проекция даты общемирового насыщения. Дата, после которой его вирус распространится по всему миру… и заразит каждого человека.
Всё внутри Лэнгдона задрожало от такой перспективы, и все же он не мог избавиться от подозрений, что она снова лжет. Ее история содержала существенный недостаток, и Сиенна Брукс уже доказала, что может врать о чем угодно.