Вот и касание как разума леди Ровены, так и её духа. Осторожное, бережное, с отсутствием тех огрехов, что были тогда, при работе с Персивалем Трейденом. Чувствую сопротивление, но куда ему в сравнении с тем, которое ощущалось тогда.Влияние Миер-Валтэ, мой недавний с Ровеной разговор, иные факторы — всё это сейчас работало в нужную сторону. А ещё поддержка со стороны других ритуалистов заодно с той особенной силой, идущей как от Источника, так и исходящей от Печати. Достаточное количество опор, помогающих перевернуть если и не мир в целом, то мир внутренний одной разумной личности.
Один крючок за другим цепляются за душу Ровены, помогая проникнуть пускай не в мысли, но в мельчайшие оттенки испытываемых ею эмоций. Не только относительно текущих и недавних событий, но и очень далёких. Уходящих в юношество, отрочество, само детство… Ну и про ключевые вехи на жизненном пути забывать не стоило. Если попробовать почувствовать и прочувствовать их, то может случиться самое разное, но точно не вредящее моим целям.
Боль! Не моя, а память о той боли, которую испытывала Ровена. И вот тут плотину прорвало, мне стали доступны не только воспоминания об ощущениях, эмоциях, бывших когда-то давно, но и наиболее яркие образы. Моменты, наподобие застывших картинок, но и этих «срезов прошлого» хватало для осознания и подсказки насчёт того, как именно даже не влиять на дух и разум трансформируемой, но очищать их для того, чтобы Ровена приняла нужную Истину, а не ту, которая могла просочиться из Печати. Истину, близкую именно ей настоящей, а не исковерканной тем, что представало перед внутренним взором. А представавшее было…
Оно было, да. Обычные будни одного из Орденов Империи Света — естественные для них, но весьма отвратительные для тех, кто, как и я сам. категорически не выносил психоломки тех, кто вообще ни в чём не был виновен, просто стал подходящей «заготовкой» для создания очередного «цепного бобика» на службе у Империи. которая вряд ли могла вызвать симпатии у того, кто её как следует изучил.
Боль от «бичевания тела для воспитания крепости духа». «Крепость» же заключалась в том, что нельзя было отворачиваться и даже отводить взгляд во время того, как происходит сожжение на костре «с продлением очищения», то есть попутным подлечиванием казнимых, дабы те дольше «искупали свои грехи великие». Грехи же заключались в том, что «нет власти в высших сферах, кроме власти Анора, Владыки Света, а иные есть искусители и совратители душ, им опекаемых».
Страх… Одиночная не камера даже, а «мешок», в котором нельзя даже выпрямиться как следует, можно лишь скорчиться и оставаться в полусогнутом состоянии, страдая от голода, холода и ощущения полного одиночества вот уже четвёртый день… Хотя сложно вести счёт времени, когда нет окон, дверей, вообще ничего. Магия стихий, она позволяет создавать вход/выход лишь тогда, когда это нужно для передачи куска хлеба и кружки с водой. За что? Нежелание работать с «материалом» на уроках «пыток и дознавательства».
Отчаяние… Небольшая площадка, за которую не выйти, напротив парень лет шестнадцати, с двумя кинжалами в руках, а на его лице всепоглощающая ненависть. Он знает, что обречён, что всё равно умрёт, но напоследок хочет дотянуться до одной из тех, кто принадлежит к числу его врагов. Врагов в одеяниях Ордена Рависсары Гонительницы. И уже дотянулся… дважды. Пробито насквозь правое плечо, да и живот словно огнём пылает от раны. И ещё повезло, что не вскрыт, что не приходится зажимать рану в попытках сдержать вываливающиеся наружу внутренности. Понимание, что если ей очень сильно не повезет, то тут она и умрёт.
Гнев! И меч в одной руке, в то время как на ладони второй расцветает морозный цветок, оформляющийся в атакующее заклятье. Лес, ночь, а вокруг кружащиеся гарпии из числа контролируемых чернокнижником Конфедерации, проникшим на земли Империи. Глумливый хохот последнего, ведь он и его твари уже расправились с пятью из семи неофитов Ордена, которых вместе с простыми воинами отправили проверить, просто проверить донесение о «странностях» и об исчезновениях кое-кого из селения Благорастворение Праведников. Проклятый колдун, расправившийся с большинством, теперь просто играется, ему хочется продлить мучения уцелевших, после чего исчезнуть, оставив пяток гарпий как жертву, которую ничуть не жалко принести. Бросок Осколка Льда вроде бы в никуда, в пустоту, повинуясь лишь интуиции… И крик, в котором больше возмущения, чем боли. Рывок в ту сторону, колющий удар, с выбросом вперёд атакующей руки, чуть ли не на разрыв сустава и… И ощущение, что острая сталь входит в мягкую плоть.
Много образов, очень много. Каждый приходится поднимать на поверхность, после чего «отбивать» в нужную сторону, вновь и вновь показывая трансформируемой давно забытые и похороненные воспоминания, которые она не хотела держать в «ближнем доступе» вот уже долгие годы. Ведь они… Они показывали всю правду её пребывания в Ордене, все грани «воспитания», которому подвергалось большинство неофитов.
