В кружке забурлило, пошел пар. Курок понюхал воздух, облизнулся, сунул кружку мне.
– Ешь давай, – кивнул Курок. – По правилам на обед отпускается двадцать минут, это если без компота.
Он постучал по часам грязным ногтем. Часы – тоже штука полезная, хотя я и по солнцу неплохо определяюсь, но с часами удобнее. Единственный минус – тикают, а у погани чрезвычайно тонкий слух.
– Сегодня рыбный суп, – сказал Курок. – То есть из сушеных головастиков. Очень, очень питательный.
В питательности супа я не сомневался, смущали головастики. Конечно, Курок врал, не головастики, рыба, правда, рыба у нас приключается разная. Однажды мы с Шнырем отправились на рыбалку. Почти три часа ползли по тесным трубам, вниз, на двести метров. Выбрались к реке – в широченной трубе катился мощный поток, мы повисли над ним в железной люльке, погасили большой свет и зажгли карбидные лампочки, прилаженные к шлемам. Шнырь достал короткие удочки и мы опустили в воду крючки с бриллиантами. Клев начался почти сразу и за полчаса сумеречной ловли мы натягали почти по пуду на каждого. Рыба, правда, попадалась необычная – безглазые прозрачные сомы, с неожиданно красными плавниками, с короткими щупальцами вокруг рта, с острым, как бритва, хвостом. Но на вкус они оказались, кстати, вполне ничего, главное, про вид не вспоминать. Головастики…
Головастики почти как лягушки, есть можно.
Курок навертел супа и себе, мы чокнулись по древнему человеческому обычаю, накрошили в кружки кукурузных сухарей и принялись есть. Привлеченный запахом еды, очнулся Папа, я сунул ему сушеную рыбью голову.
Я ел спокойно, медленно, чтобы усваивалось. Курок болтал и плевался косточками:
– Чужак добрался до библиотеки, на карте она обведена кружком. В библиотеке живет один хмырь, его Ткач зовут. Вполне может…
Вполне может быть, что этот самый Ткач что-то знает. Про чужих, про спутники, вот уж не думал, что когда-нибудь буду иметь дело со спутниками.
– Они еще тогда рассорились, я маленький был, хомячков разводил. А может, вообще еще не был, не помню. Тогда плохо жилось, жрецы расплодились, прямо так и лезли, так и лезли, из вентиляции высовывались, все только и делали, что отбивались. Мы, кстати, тогда еще не на Варшавской жили, а в трубе какой-то, не знаю. Все со жрецами воевали, а этот Ткач не хотел, говорил, что это бесполезное занятие, надо по-другому. И книжки все читал, те еще, старинные. Ну, его и выгнали.
Курок захрустел сухарями.
– Ткач ушел, а потом вернулся и показал дорогу на Варшавскую, мы туда и переселились. С тех пор его все уважать очень стали, но он все равно не вернулся. Стал жить сам по себе. Тут, в библиотеке.
Курок показал кружкой.
– Этот Ткач – еще вонючее Япета, я его один раз видел. Он книжки читает, бродит туда-сюда, календари ищет, вынюхивает… Разгадать хочет.
– Что разгадать?
Курок повертел пальцем вокруг.
– Все. Про все то есть. Поэтому Япет его и не любит.
– Не любит?
– Угу, – кивнул Курок. – Япет про то, как сейчас, думает. Как помидоры зреют, как кабанятина коптится. А Ткач про то, как потом. Прозирает грядущее.
Курок расхохотался.
– Сначала прозирает грядущее, потом его же просирает! Так вот, Ткач как-то в очередной раз прозрел грядущее и явился к Япету с советами, как очистить пространства, а Япету советы не нужны, вот они и поссорились. И даже подрались, Ткач нашего за бороденку оттаскал, да.
– А как же Поход на Запад? – перебил я. – Япет же собирался разведывать…
– А, – Курок махнул рукой. – Я про этот Поход всю жизнь слышу. Собираются, собираются, да никак не соберутся. С кем в поход-то идти?
Курок поморщился.
– Запад – это тебе не тут, это круть. Чуть зазевался – и все, суши ногти. Да сам увидишь…
Курок замолчал, болтал кружку.
– Кстати, вполне может быть, что Ткач нам чего и подскажет, опытный чумарез. Только сумасшедший. Если жив, конечно, его года четыре уже не было видно, а ходить к нему Япет запретил.
– Почему?
– Чтобы умы не смущать.
– Как это? – не понял я.
– Ну… – Курок почесал подбородок. – Я не очень хорошо знаю… Короче, этот Ткач, он очень много читал. Не просто много, а очень много. Четыре книжки в день. Вот он читал-читал, читал-читал и сдернулся. Он вдруг понял, что все решают герои.
– Кто-кто?
– Герои. Ну, герои. Такие простые сверхличности, как ты, как я.
Курок хохотнул.
– Как?
– Герои, – повторил Курок. – Они все решают. Вот смотри. Живет какой-нибудь там народец, рыбу ловит, корову доит, а тут чудище. И давай это чудище жрать мужиков, а девок в пещеру таскать с паскудными целями. Никто ничего не может, все только стонут и лбами стукаются. Короче, все, тупик, кажется – и вдруг бац, Беовульф приехал.
– Кто? – спросил я.
– Беовульф, кто еще.
Курок почесался, отхлебнул бульону.
