Курок хихикнул.
– Шкура тоньше, кусаться проще.
– Надо Серафиме подкинуть, – ухмыльнулся Курок.
Бамц! Выстрелили еще. Кто-то уже завыл, баба какая-то.
– А эти все стреляют… Может, посмотрим?
– Посмотрим. Разберемся.
Взял топор, взял секиру.
– А мушкет? – спросил Курок.
– Всему свое время…
Карабин не пойдет. Если я покажусь с карабином… Слишком много домов вокруг. Наверняка наблюдатели есть. Значит, пока без огнестрела, значит, топоры. Прицепил топоры, поднялся. Шлем… Шлем тоже оставил, чтобы не очень выделяться. Курок приложил ухо к стене, другое заткнул пальцем.
– Двое, – сказал он через минуту. – Требуют… Да что ж так орет-то… Девку требуют.
– Девку?
– Да, кажется… Ясно… Надо их застрелить. Курок оторвался от стены, потер ухо.
– Пристрели их, Дэв.
– А снайпер?
– Там нет снайпера…
– Там есть. Если не снайпер, то наблюдатель, это же понятно. Хотя… Что ты предлагаешь?
– Просто, – Курок потер другое ухо. – Пристрели всех трех.
– А потом?
– Потом оборону организовать, отбиваться… Никакого тактического мышления. А Япет еще бить их запрещает. Вот сейчас очень, например, хотелось треснуть… Поздно уже, Курок старше меня, наверное, астроном бестолковый.
Но я сдержался. Астрономы нам нужны.
– Какая оборона? Какое отбиваться? Ты вокруг смотрел? Вокруг высотки. Перестреляют только так, какая оборона…
– А если они уже там? – спросил Курок. – Сидят, целятся. Тогда что?
– Вряд ли. Если отряд большой, в доме неудобно останавливаться. Все по разным квартирам, атаман не видит, что бойцы делают. Нет, они где-то за станицей. Значит, слушай приказ. Сидеть здесь.
– Но…
– Здесь, – оборвал я. – Ясно?
– Ясно.
Курок кивнул.
Я вышел на воздух.
Погода благоприятствовала. Гарь средней непроницаемости, хорошо просматривались только ближние дома, метров за пятьсот висела плотная серая тряпка. Солнце при этом светило достаточно ярко. Хорошее солнце, хотя несколько и красноватого оттенка, пойдет.
Опрокинутые ящики с рассадой, растоптанные помидоры, бутылки вокруг стеклянные, другой мусор.
Я потянулся, стараясь при этом осмотреть как можно больше окон. Никого.
Командор. Мрачный. Сидел на камне. Местное отребье тащило девку, мелкую совсем. Девка упиралась и визжала, сопротивлялась. Вчерашняя. Та, которую вечером поливали, а она хохотала громко.
Несколько крысоедов держали довольно толстую бабу, мать, наверное. Баба старалась вырваться.
Я подсел к Командору.
– Их там действительно двое?
– Что?
– Двое пришли?
Командор кивнул.
– В который раз приходят?
– В четвертый.
– И вы терпите?
Командор промолчал.
– Терпилы…
– Неизбежное зло, – вздохнул Командор. – Мы очень неудачно расположены. Конечно, здесь мы защищены от мерзости. Но вот люди…
– Одни и те же приходят? – перебил я.
– Ага.
– Девчонок потом возвращают?
– Нет… Не всех…
Мне захотелось этих эстакадников перестрелять. Или лучше покидать их всех вниз, к этим. Но я успокоился. Вспомнил, кто тут живет. Психи, потомки психов, психи в третьем поколении, с рогами скачут, с них даже взять нечего.
Кто-то скинул веревочную лестницу. Девчонка заорала. Снизу захохотали. Командор отвернулся.
Я осматривался по сторонам. Соседние дома. Высокие. Где-то должен быть наблюдатель. С биноклем. В окне или на балконе. Солнце за нас, ему прямо в глаза светит, проблеснет, никуда не денется.
– Понимаешь, мы мирная община… У нас нет оружия и мы его не хотим…
Командор достал из-за ворота пацифик.
– Это древний знак мира, он у всех, у тебя, наверное, тоже… Да и нельзя нам оружия. Представь, оружие у нас…
– Оружие должно быть у всех, – сказал я. – Без оружия человек легко становится добычей.
– Все так устроено, мир так устроен. Человек всегда становится добычей…
Плохой этот Командор. Хотя, наверное, среди них он вполне командористый, голос, зубы…
– Человек – не добыча, – сказал я. – Он хищник. Он говорит, все повинуются.
Крысолюбы подволокли сопливую к краю. Вчерашний вечерний рогач достал бутылку с темным настоем и стал вливать девке в рот. Она уже не шибко сопротивлялась, устала.
Снизу загигикали. Снова пальнули.
Сверк. Второй правый дом, четырнадцатый уровень, этаж то есть. Высоко забрался. Хороший бинокль, знатно бликует. Предусмотрительные.
Я встал, потянулся, хрустнул плечами.
– Ты куда? – с тревогой спросил Командор.
– Погуляю…
Девчонка совсем уже расползлась, видимо, хорошо опоили, обогнул их справа. Наклонился, повозил ладони по земле, стряхнул о куртку. Подошел к краю эстакады. Выглянул.
Так и есть, двое. Один с обрезом, у другого штурмовик старый. Облезлые. Бродяжного вида. Ублюдочного. Парша на морде, язвы.
Странно. Вот мир осыпался, погань повылезала, надо, казалось бы, объединиться и разобраться. Нет, в горло друг другу. Но с другой стороны, это и ничего, разом избавимся и от тех и от этих.
– Эй… – позвал Командор. – Ты что…
Дальше все было быстро. Высунулся, швырнул, перекинул, высунулся, швырнул.
Первым удачно попал, в того, со штурмовкой. Рядом с шеей, он сразу повалился. Второй оказался шустрым, отскочил, в плечо я промазал. По голове попал. Касчонка у него кое-какая напялена была, удар смягчила, но на ногах не устоял, завалился и уже с земли стрельнул.
