Людям не просто жилось в новых ограничениях, особенно тем, кто жил до Цереры. Спрос на запретные товары был всегда, полиция просто уставала ловить шестёрок, большинство которых были подросткового возраста, ещё не до конца осознающие ответственность за то, что делали. Да и суд был к ним более мягок, чем к взрослым преступникам. В любом случае, сеть процветала, но ненавидела Цереру за уничтожения криминальных империй, о чём твердили сами шестёрки. Связь Вязниковских с мятежниками не была официально подтверждена Церерой и полицией. Поэтому, мотив насолить Инфолинку у Вязниковских был, но в его планы, как считал Артём, маловероятно, что входила подстава Ангелины, ибо те действовали более умно и скрытно, стараясь не подставлять свои шкуры, тем самым, не переключая на себя внимание Цереры и полиции, которое было преимущественно приковано к отлову мятежников как угроза номер один новому режиму в стране. Артём бы с радостью проверил версию с Вязниковскими, только как их найти он не знал. Да и если бы нашёл, то уйти от них живым было бы уже проблематично.
В городе, как и в стране были и иные криминальные группировки, но они имели меньше ресурсов и ликвидировались полицией довольно быстро. Большая часть их них для выживания сотрудничала с Вязниковскими, выполняя прихоти и нужды своих «хозяев» взамен на защиту и укрытия. Церере были не рады и многие мирные жители, часть которых периодически устраивали шумные митинги с плакатами, но работая в полиции, Артём давно понял, что кроме криков, активисты ничего больше и не пытались предпринять. Среди них, детективы часто любили искать мятежников, почему в каждом участке полиции нередко можно было увидеть одного из активистов, угрюмо сидящего в изоляторе, например, как первый привод Яны, который согласно её делу, в тот раз реально оказался первым. А вот её второе появление в поле зрения Марата не сулило ей скорого освобождения. Детектив был очень подозрителен и зная его, Артём понимал, что он её не отпустит, пока не изучит всю её жизнь вдоль и поперёк в поисках связи с мятежниками или иными правонарушениями, поэтому ему было жалко девушку. Несмотря на то, что она была замечена у входа в Ютек, предположительно и бездоказательно обвиняемая как минимум в незаконном проникновении, инженер не верил в то, что она могла совершить чего нехорошего, тем более её проникновение было не в день взрыва, а задолго до него. Как раньше говорил Марат, она была против режима Цереры, но не имела связи с мятежниками, хотя он тогда особо её и не «прощупывал». Теперь, её ждала проверка по полной программе, которая может затянуться на недели, а значит — всё это время её никто не выпустит, а лишь переведут в камеру временного заключения, в которых потенциальные преступники ждут решения назначенного детектива или суда, а уже после — тюрьма, свобода, Елисей или иная мера наказания в случай доказанной виновности.
— Может, поговорим? Хватит делать вид, словно меня здесь нет, — недовольно сказал Максим, входя в комнату Артём.
— Извини, я сам не свой, — вздохнул парень, шустро пряча карточку в карма брюк.
— Не подумай, я не сержусь и рад, что ты жив и здоров, — подойдя к нему, Максим обнял брата.
— Ты всегда был слишком сентиментален, — сказал Артём, обнимая его в ответ.
Максим отошёл к окну, под которым стоял небольшой шкафчик. Он провёл над ним рукой, после чего контуры шкафчика засветились, а из открывшийся сверху круглой дверцы поднялся бокал с красной жидкостью — браш. Алкоголь был под запретом, а его ниша в плане изысканных напитков не могла пустовать — человеческие привычки трудно изменить. Ему на смену пришли дорогие виды соков из редких модифицированных фруктов, обладающим потрясающими вкусовыми качествами, чего не встретить в природе в естественном виде. Такие соки имели долгое послевкусие, способные на протяжении минуты несколько раз менять свой вкус. Иногда, в них добавляли добавки, повышающие тонус организма, бодрость. Изначально добавляли вещества, повышающие настроение человека стараясь имитировать психотропный эффект алкоголя, но из-за возникновения непредвиденной опасной зависимости от напитка, подобные добавки были запрещены. В зависимости от дороговизны браша, он получал такие свойства, как возможность менять цвет, светиться, имитировать любой вкус по желанию «клиента». Даже самый простой браш был довольно дорогим в отличии от общедоступных соков, поэтому иметь его у себя дома желали многие, кто тянулся к изысканному вкусу жизни. Особенно те, чья жизнь в прошлом была связана с увлечением дорогими винами, что браш отлично заменял.
— К счастью, в Ютеке ты не перешёл кому-либо дороги, так что шансы попасть туда у тебя по-прежнему есть. А ещё ты понравился инженерному отделу, когда работал с записями камер. Прошу, больше не иди против закона, реально чудо, что в этот раз всё обошлось.
— Возможно, в Ютеке работать стало опасно, — задумался Артём.
— Чего? — удивился его брат, делая глоток браша.
