Марат смотрел на неё практически окосевшим взглядом, затем встал и молча ушёл. Шум её офиса показался ему более приятной музыкой, чем то, что он слышал в кабинете. Покинув отдел, он получил внезапное сообщение о том, что ему срочно нужно явиться в зал к Церере. Детектив удивился, но медлить не стал. Спустившись на несколько этажей, он прошёл в зал, где двери за ним закрылись так резко, что грохот в его ушах стоял ещё несколько секунд. В центре помещения стояла Церера, в этот раз её руки были по бокам, а лицо выражало недовольство.
— Как ты посмел нарушить наш уговор! — гневно и властно произнесла она, стремительно подходя к Марату, а затем остановилась перед ним.
Её ярость показалась детективу такой натуральной, практически неотличимой от человеческой. Но она была машиной, и он не понимал, зачем ей имитировать эмоции, если он и так знал, что она просто программа.
— У меня свои методы, — поспорил он.
— Ты поставил нас всех под угрозу! — со злостью говорила Церера. — Теперь шпион заляжет, и мы не сможем его поймать!
— Заляжет? Да. Не сможем поймать? А тут ты ошибаешься, — сказав, Марат спокойно достал из кармана леденец и положил себе в рот.
— Я доверилась тебе! — ещё более гневно произнесла Церера, после чего в комнате замерцал свет, и несколько ламп даже взорвалось. — Ты дефектен и уволен.
— Послушай, я… — начал Марат, намереваясь прикоснуться к её предплечью.
— Не смей ко мне прикасаться, — отдёрнулась от него Церера.
— Твой бюрократичный метод слаб, и что ты им добьёшься? Выяснишь, кто прогулял работу? Людей надо проверять не цифрами, а психологией, для этого ты и пригласила именно меня. Алина пустит слух о том, что завёлся предатель. Знаешь, есть одна старая поговорка: на воре и шапка горит. Знаешь, что это?
— Я знаю, что есть такая поговорка. Полагаю, что вор украл горящую шапку и не понимаю, зачем он надел её себе на голову, — более спокойно ответила Церера.
— Неверно, — Марат развёл руками. — Вор знает о том, что он вор. Что совершил преступление, отчего ему очень страшно. Он начинает вести себя неестественно, тем самым себя выдавая. И чем дольше он находится запертым в окружении, тем ярче будет гореть его шапка. Понимаешь, к чему я?
— Не стоит со мной говорить так, словно глупа. Я не понимаю многих оборотов человеческой речи, но поняла к чему ты ведёшь. Версия эффективная. Я изолирую Конкордию от перемещений, ты и так мне не оставил выбора. А если, он попытается найти иной способ слива информации? — спросил андроид.
— Всё то же самое, его поведение будет нелогично. Ты видишь всё и всех, думаю сможешь обратить внимание на то, что кто-то из твоего окружения станет вести себя не так, как обычно. Он спалится, и мы его поймаем очень быстро, — пояснил Марат.
Церера снова подошла к нему поближе.
— Ты умён в своём деле, что неоспоримый факт, — сказав, она резко схватила его за кисть руки и сильно сжала, но не до боли. — Но если ещё раз пойдёшь против меня, то на этом твоя работа и карьера закончится. К тебе больше нет доверия. Не забывай, что стоит на кону, и не тебе принимать судьбоносные решения за всех людей.
Церера отпустила его и отошла в сторону, после чего села на пол, оперевшись на него левой рукой.
— Уходи, — тихо произнесла она с расстроенным видом, отправляя слово блеклым эхом по всем стенам.
Глава 24
Прошло несколько дней, Конкордия пребывала в строгой изоляции, что Церере совсем не нравилось. Как она говорила Артёму и новым приближённым, её позиции продолжали падать, мятежники получали всё больший контроль не только над территориями страны, но и над умами граждан. Больше всего андроида удивляло не то, с каким успехом мятежники добивались своего, а то, что их действительно слушали другие, вновь и вновь пополняя их ряды. В том числе было немало людей из защищённых городов, подконтрольных Церере. Несмотря на дары, которыми их осыпала Церера, многие люди всё равно восставали против неё. Но позиция Цереры была непоколебимой: она не желала добиться всеобщего мира силой и войной, имея в своём арсенале невероятную военную мощь. Машина неуклонно следовала своим же принципам, считая, что люди вправе сами делать выбор, добровольно, а не под влиянием демонстрации силы. Мятежники поступали так же, никого не принуждая к ним присоединяться и даже не раскрывая правду о том, что машина контролировала не всю страну, а лишь небольшую сеть городов, хоть и довольно крупных. Днём и ночью шла борьба за души людей, в чём Церера стремительно проигрывала. Артёма такая позиция Цереры не устраивала, он много раз пытался до неё донести необходимость применения силы. Церера считала его предложение ошибочным, что оно помешает эволюции людей в плане собственного мышления, что было ключевым фактором становления нового мира. Подробнее на эту тему она с ним дискуссий вести не хотела.
