– Эта ампула – секретная разработка профессора Рогинева. Я думаю, что никто в проекте не знал о ней. Мне нужно было проверить это, поэтому я хотел забрать ее, чтобы потом предъявить вам в качестве улики. Как вы знаете, госпожа Стрейч поручила мне найти агента, который мог устроить налет. Но чтобы выйти на его след, мне необходимо было понять, какую роль в этом деле играл сам профессор. И вот теперь благодаря этой улике кое-что начало проясняться.
– И что именно?
– Я не успел выяснить, вы же меня задержали, – пожал плечами я. – Но в чем я точно уверен, так это в том, что вещество, содержащееся в ампуле – какая-то новая разработка профессора, о которой он почему-то никому не сказал. Именно ее и искали налетчики. Да, они выкрали данные разработок, уничтожили оборудование и хотели похитить его самого, но эта ампула была основной целью.
– И с чего ты все это взял? – задумчиво, но с изрядной долей недоверия прищурился генерал. – Как узнал про ампулу и про цели налета?
Я вдруг понял, что мое объяснение хоть и выглядело убедительными, но было очень запутанным и имело кучу белых пятен. Построенный мною карточный домик мог развалиться в любой момент. Поэтому я добавил еще больше неопределенной логики:
– После того, как полковник и профессор Катаран попросили меня вчера вспомнить как можно больше о действии генпортов, я не смыкал глаз всю ночь. Я вспоминал. По фрагментам восстанавливал свою память. И мне это удалось. Я вспомнил все, что было той ночью. Все, что мне удалось видеть и слышать до мельчайших подробностей, понимаете?.. Я слышал разговоры налетчиков и самого профессора. Они говорили об этой разработке, требовали, чтобы он им ее выдал. Но профессор не пошел на это. Он вступил с ними в схватку. Когда же в игру вступил я, налетчики поняли, что им не справиться, и что их план рухнул. Поэтому начали уходить туда, откуда пришли. Кроме того одного, которого я убил впоследствии. Но они выпустили слишком много парализующих разрядов в профессора. Перед тем, как отключиться, он выкрикнул мне какие-то цифры и слово «холодильник». Тогда я не понял, к чему все это. Я сам был под действием импульсатора, да и шок от происходящего задурманил мне голову. Но теперь – знаю. Это был пароль от холодильного шкафа, в котором и лежала эта ампула.
Эдмонд Торн снова недоверчиво нахмурился, и я решил добить его:
– Конечно же, чтобы воспоминания вернулись, мне пришлось немного заморочиться. Комплекс имплантов, который установили в мое тело… в тела всех участников проекта «Даггер»… Вы же знаете о них?
– Разумеется, – кивнул генерал.
– Так вот, благодаря этим имплантам я и восстановил свою память. Удалось не сразу и не все, но удалось.
– Почему же ты не сделал это раньше? – спросил он, но во взгляде недоверия стало куда меньше, чем простого непонимания.
– Тогда я не успел еще освоиться со всеми возможностями и функциями, – развел руками я. – События развивались так стремительно, что на это просто не было времени.
Эдмонд крепко задумался. Видно было, что не все сходилось в его картине происходящего, многих пазлов головоломки не хватало, а некоторые так и вовсе стояли не на своих местах. Но все же мой рассказ выглядел реалистично, и с этим он поделать ничего не мог.
Прошла напряженная минута раздумий, после чего генерал снова поглядел на меня и спросил:
– И все-таки ты не сказал, как тебе удалось обойти систему безопасности и попасть в лабораторию.
Я боялся этого вопроса, потому что более-менее убедительный ответ на него придумать так и не успел. А когда тебе нечем крыть, приходится говорить правду.
– Я обратился за помощью к капитану Гоббсу, – сказал я. – Мне пришлось. Он включил меня в базу данных пропусков. Да и камеры со всеми датчиками он вырубил лишь до трех часов ночи.
Генерал снова нахмурился, но уже не от недоверия, а от возмущения. Произнес:
– Ты сказал ему, для чего собираешься проникнуть в лабораторию?
– Я сказал, что мне нужно кое-что выяснить. И не солгал, – улыбнулся я, снова разведя руками.
– И он так просто выдал тебе пропуск? А также отключил камеры и сенсоры? – еще больше возмутился Эдмонд.
Я же понял, что снова ступил на тонкий лед. Сдавать Уиллиса с потрохами не хотелось, поэтому нужно было срочно придумать ему оправдание. Но выделенных на это секунд мне не хватало. И опять же, когда врать не поучается, приходится говорить правду.
– Чтобы понять, почему он это сделал, мне необходимо кое-что уточнить, – произнес я, глядя в глаза генералу. – Вышло так, что мы с капитаном – давние знакомые. Служили с ним вместе в одной части. Потом началась война, и судьба нас раскидала по разным краям галактики. Можете проверить, в наших досье это должно быть.
– Это не оправдывает его поступок, – холодно проговорил генерал. – Он нарушил устав. Причем дважды.
– Согласен. Но тем самым он помог мне, а значит, и вам и госпоже Стрейч тоже. Мы все в одной лодке, генерал. А капитан ничего не знает, я вас уверяю. Он нем, как мертвец. И у меня к вам большая просьба: не отстраняйте его от должности. Он держится за это место, как за утопающий за спасательный круг.
