Рокеро Нобуро помнил, как зубами развязывал ленточки на платье гетеры, как девушка, смеясь, плясала перед ним, одетая лишь в длинные, распущенные волосы, как он ловил её, бросаясь от одной норовившей сделаться полом стены до другой, как плутовка наконец-то оказалась в его объятиях.
Известие о том, что он ничего не должен, поскольку за всё заплатил господин Канако, заметно улучшило настроение молодого человека, а целебный отвар почти подавил похмельную дурноту. Так что заведение младший брат губернатора покинул в самом прекрасном расположении духа.
Кубвань доложил, что Жбан с раннего утра выгуливает Снегиря. Несколько раз вчера и сегодня заходил господин Фунадо, расспрашивая слуг о хозяине. Те, естественно, не могли сказать ему ничего вразумительного, от чего служащий Палаты налогов и податей явно нервничал.
Досадливо поморщившись, чиновник по особым поручениям приказал ему помочь привести себя в порядок и отправился в канцелярию уезда.
Отыскав спутника на обычном месте в просторной, светлой комнате за заваленным бумагами столом, он поприветствовал господина Фунадо и, прежде чем тот успел что-то сказать, непринуждённо проговорил:
— Знакомого вчера встретил. Зашли с ним в одно заведение и задержались. Вам тоже непременно надо туда заглянуть. Столько замечательных танцовщиц сразу я даже в Хайдаро не видел!
Усевшись на табурет, торопливо освобождённый каким-то местным чиновником от стопки потрёпанных книг, Рокеро Нобуро принялся с жаром описывать представление, которое он наблюдал в «Гнезде соловья на ветках сливы».
Не иначе как сам Энтуз — бог литераторов одарил его внезапным порывом вдохновения, придав речи цветистость и образность, потому что по мере рассказа морщинки на хмуром лице уставшего служащего Палаты налогов и податей постепенно разглаживались, а в тусклых глазах заблестели робкие искорки любопытства.
Видимо, заметив его интерес, присутствовавший здесь же чиновник уездной канцелярии тоже начал расхваливать это заведение, предлагая благородному господину Фунадо отправиться туда сегодня же вечером, клятвенно пообещав оплатить все расходы.
Проверяющий неопределённо хмыкнул, пообещав подумать об этом, и тут же углубился в расчёты, энергично щёлкая костяшками счёт.
Наблюдая за ним, молодой человек прислонился спиной к стене и незаметно для себя заснул, «выпав» из реальности примерно на четверть часа.
Уже изучивший вкусы и пристрастия господина Фунадо начальник уезда и сегодня устроил обед прямо в своём кабинете.
В самом конце, когда они уже лакомились дольками мандаринов, привезённых с далёкого юга, в дверь робко постучали.
— Кто там? — недовольно нахмурился начальник уезда, вытирая белоснежным платком сладкие губы.
— Сеичо Ивасако, господин, — послышался почтительный голос секретаря. — Извините, господин, но вы сами приказали сообщать в любое время, если вернётся госпожа Амадо Сабуро. Тут ваш слуга пришёл…
— Я вас понял, господин Ивасако, — величественно кивнул Бано Сабуро и, оглядев гостей, виновато развёл руками. — Простите, господа. Семейные дела. Я очень давно не видел сестру, вот и велел известить меня сразу, как та объявится.
— Разлука с близкими всегда ранит сердце, — глубокомысленно заявил служащий Палаты налогов и податей, доставая из рукава смятый носовой платок.
Сидевшие за столом дружно закивали.
Когда господин Фунадо покинул кабинет, его хозяин обратился к младшему брату губернатора:
— Надеюсь, господин Нобуро, вы окажете мне честь прийти сегодня на ужин? Или желаете поговорить с моей сестрой как можно скорее? Тогда я готов сопровождать вас, потому что приглашать её в канцелярию мне бы очень не хотелось.
— Не стоит беспокоить благородную госпожу Амадо Сабуро сразу после дороги, — подумав, рассудил чиновник по особым поручениям. — Пусть отдохнёт. Я встречусь с ней вечером.
— Я предупрежу сестру о вашем приходе, господин Нобуро, — пообещал начальник уезда.
Распрощавшись с ним, молодой человек отправился к своему спутнику из Палаты налогов и податей. Однако тот уже полностью погрузился в свои бумаги, крайне неохотно поддерживая разговор.
Отводить душу в воинских упражнениях после сытного обеда сегодня почему-то не хотелось, и Рокеро Нобуро поплёлся в гостиницу.
Он не ждал каких-либо особенных откровений от разговора с монашкой, всё более склоняясь к мысли о том, что приёмная дочь начальника уезда действительно не та за, кого её выдают.
Сама по себе девчонка по-прежнему совершенно не интересовала чиновника по особым поручениям, а вот её любовника он уже успел возненавидеть.
В памяти вновь всплыл вчерашний разговор с господином Канако. Как этот кичащийся своей родословной землевладелец отнесётся к тому, что в жилах девицы, к которой воспылал порочной страстью его будущий зять, нет ни капли благородной крови? Более того, она вообще может принадлежать к какому-то варварскому племени? Возможно, тогда ему станет проще выполнить маленькую просьбу младшего брата губернатора и отменить свадьбу своей дочери с Тоишо Хваро?
