– Когда она сообщила, что беременна, счастью моему не было предела. Я думал, что наше время ушло, и мне никогда не обзавестись наследником. Что род Арлексов умрёт вместе со мной, утратив право и обязанность заботиться об Инкарцероне. В любом случае, забота о жене значила для меня гораздо больше. Хелена была сильной, но следовало принимать во внимание ограничения, диктуемые Протоколом.
Он посмотрел на дочь.
– Мы так недолго были вместе.
Клодия перевела дыхание:
– Она умерла.
– При родах. – Он отвернулся к окну. Отблески света и тени мелькали на его лице. – К нашим услугам была отличная повивальная бабка и один из лучших, прославленных сапиентов, но ничего не помогло.
Клодия не знала, что сказать. Она оказалась не готова – прежде отец не говорил с ней так. Он нервно сплетала и расплетала пальцы.
– Значит, я никогда её не видела.
– Никогда. – Он обратил на неё мрачный взор. – Мне недоставало смелости смотреть на её изображения. Единственный большой портрет я велел убрать подальше. Осталось только это.
Он снял с шеи спрятанный под рубашкой медальон на чёрной ленте и протянул дочери. На какое-то мгновение ей стало страшно, но потом она взяла согретый теплом его тела кулон.
– Открой, – сказал отец.
Она разомкнула застёжку и увидела внутри две изящные овальные миниатюры. С правой угрюмо смотрел отец, более молодой, с волосами богатого каштанового оттенка. На левой женщина с нежным, милым лицом, одетая в декольтированное платье из пурпурного шёлка, держала в руке крохотный цветок.
Её мать.
Пальцы дрожали. Взглянув на отца, она поняла, что он пристально следит за ней.
– Я закажу для тебя копию. Мастер Алан, придворный живописец, отлично знает своё ремесло.
Ей так хотелось, чтобы он сорвался. Закричал, разозлился, опечалился – любое проявление чувств, на которое она могла бы ответить. Но он оставался мрачно спокоен, как всегда.
Что же, в этом раунде он победил. Она молча вернула медальон.
Отец опустил его в карман.
Долгое время оба не произносили ни слова. Карета прогромыхала по тракту, миновала полуразрушенную деревню и пруд, с которого, хлопая крыльями, сорвался переполошённый гусь. Дальше дорога поднималась на холм и скрывалась в густой лесной сени.
Как жарко! Клодия чувствовала себя не в своей тарелке. В открытое окно влетела шальная оса. Выгнав её, Клодия обтёрла лицо и руки носовым платочком – на белом льне отпечатались следы бурой дорожной пыли.
– Я рада, что вы мне всё рассказали. Почему именно сейчас? – выговорила она наконец.
– Я очень сдержанный человек, Клодия. Но только сейчас я готов говорить об этом, – ответил он хрипло. – Эта свадьба станет кульминацией всей моей жизни. И если бы Хелена не умерла, то и её жизни тоже. Представь себе, как она была бы горда и счастлива. – Он поднял на дочь глаза цвета стылой стали. – Ничто не должно стоять на нашем пути к успеху, Клодия. Ничто не должно помешать.
Она встретилась взглядом с отцом, на его губах появилась знакомая медлительная улыбка.
– Что же, уверен, общество Джареда для тебя предпочтительнее моего.
Дочь уловила в его словах отчётливый намёк. Он перехватил поудобнее трость и постучал в крышу кареты. По команде кучера лошади остановились, беспокойно фыркая и переступая копытами. Смотритель открыл дверцу, выбрался наружу и потянулся.
– Прекрасный вид. Взгляни, дорогая.
Она вышла за ним следом.
Широкая река бежала, сверкая под лучами солнца, через тучные пастбища и поля золотого ячменя. Стайки бабочек порхали над медвяными лугами. Клодия с благодарностью подняла лицо навстречу жаркому солнцу, закрыла глаза, вдыхая запах пыльцы и терпкий аромат тысячелистника.
Когда она открыла глаза, отец уже шёл к своей карете, рассекая воздух тростью и обмениваясь любезностями с лордом Эвианом, который тоже выбрался из кареты и утирал пот с багрового лица.
Перед ней простиралось Королевство, горизонт дрожал в жарком мареве, и на секунду Клодии захотелось сбежать в этот залитый солнцем покой, спрятаться в укромном месте, где нет никого, ни единого человека.
Сбежать туда, где она была бы свободна.
Краем глаза она уловила какое-то движение сбоку от себя. Рядом стоял лорд Эвиан, прихлёбывая вино из маленькой фляжки.
– Великолепно! – прошептал он и ткнул вдаль пухлым пальцем. – Вы видите?
И она увидела – в милях отсюда, на отдалённом холме – холодное ослепительное свечение. Словно гигантский алмаз, сверкала в лучах солнца крыша помпезного Стеклянного зала.
***
Кейро доел последний кусок мяса и удовлетворённо откинулся на спинку стула. Выплеснув в рот остатки пива, огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы вновь наполнить его кружку.
На Аттию, смирно сидящую у двери, он не обращал никакого внимания. Ему пришлось позвать дважды, прежде чем его услышали в переполненной посетителями таверне. Подошла хозяйка с кувшином и, наливая в кружку пиво, спросила:
– А твоя подружка есть не будет?
– Никакая она мне не подружка.
– Она вошла за тобой следом.
Он пожал плечами.
– Ничего не могу поделать, девчонки за мной так и бегают. Сама же видишь, каков я.
Женщина рассмеялась и покачала головой.
– Ладно, красавчик, плати.
