Только и могла что смотреть на страшную рану, не в силах отвести от нее взгляд и, казалось, что и шевельнуться не способна. Пальцы правой руки мертвой хваткой вцепились в ремень, на котором за плечом висел автомат. Ствол нацелен в землю, оружие на предохранителе — это у Женьки, и так должно было быть у всех рядовых в первом и втором взводах. Но автомат Тигаловой каким-то образом выстрелил.
«Помоги же ей…» — Женька заскрежетала зубами, чтобы сбросить странное оцепление, но так и стояла окаменевшей статуей в нескольких шагах от Тигаловой.
Томка подтянула к себе ногу, согнув в колене. Она попыталась рассмотреть рану, однако лицо перекосило от боли. Тигалова откинула голову на габион и, закрыв глаза, из которых продолжали литься слезы, громко заскулила.
— Рядовой Ливадова!
— Я!
Появление комвзвода и его заместителя вернуло способность двигаться. Только вот вопрос: откуда взялись старший лейтенант Еременко и сержант Горгуа?.. Но что за дурь в голове? Они здесь, потому что им нужно быть здесь.
— Рядовой Ливадова! Принять автомат рядового Тигаловой! — приказал командир взвода.
Евгения подняла оброненный АК-233. Индикатор показывал, что в магазине тридцать один патрон — одного не хватает. Женька перевела переводчик огня с одиночной стрельбы на предохранитель и закинула оружие на левое плечо стволом вниз.
— Тише! Все будет хорошо! Тебя подлатают, — Горгулья присел около Тигаловой.
Расстегнув на подбородке ремень, сержант снимал с головы девушки шлем. Старший лейтенант тоже около раненой. Еременко достал из ее разгрузки аптечку и вскрыл упаковку. Тигалова глядела на командиров и часто-часто моргала, слезы перестали литься из глаз девушки, она больше не скулила, только еще скалилась от боли, но явно стала спокойней. Даже перевела осмысленный взор на Женьку.
— Плазмокровь? — спросил Горгулья.
Командир взвода посмотрел на рану и покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Плазмокровь затянет рану, но сейчас это преждевременно.
— Обезболить и перебинтовать ногу?
— Действуйте, сержант, — приказал Еременко и коснулся руки раненой. — Приготовься.
Тигалова всхлипнула и кивнула. Горгуа уже приготовил шприц с внушительной иглой.
— Давай шприц, — произнес комвзвода.
Сержант Горгуа передал шприц старшему лейтенанту и взял раненую за руки.
— Смотри на меня, — сказал замкомвзвода.
Еременко выдохнул и уверенным движением вогнал иглу через одежду в правое плечо Тигаловой. Девушка дернулась от жгучей боли, что мгновенно растеклась по мышцам вокруг укола. Могла бы и вырвать шприц из руки командира, если бы не крепкая хватка Горгуа. Пока обезволивающее вводилось внутрь, доставляло мучения похлеще раны. Из глаз Томки вновь хлынули слезы, она дернулась еще раз и обмякла.
— Потеряла сознание, — сообщил Горгуа.
— Такое бывает после обезболивающего, и это значит, что крови потеряла немало, — сказал Еременко. — Сержант, наложите жгут и перебинтуйте рану.
— Есть.
Женька поморщилась. Ее будто не замечают, а она все видит и слышит. Крови действительно много, бедная Томка…
Урча мотором, выбивая из-под колес пыль, подъехал санитарный броневик. Поверх камуфляжа на задней дверце — белый круг с красным крестом. Машина привезла руководство роты: майора Морова и капитана Радулова.
Из задней дверцы выпрыгнули старшина роты сержант Кусков и солдаты из полковой медчасти — рядовой и ефрейтор, на правом рукаве у каждого — большая белая нашивка с красным крестом. Они тоже были снаряжены по форме номер три. Бронежилеты, разгрузка, шлемы, наколенники и прочее; вооружены АК-233. Санитары выгружали из броневика носилки.
— Доложите о происшествии, — командир роты обратился к старшему лейтенанту Еременко.
— Нарушение правил обращения с оружием! Автомат рядовой Тигаловой не был поставлен на предохранитель, в результате чего непроизвольно произведен выстрел. Рядовой получила ранение в ногу.
Мрачный более обычного Моров подошел к Тигаловой, которая по-прежнему была без сознания. Сержант Горгуа уже наложил жгут выше раны и обматывал ступню бинтом поверх берца.
Майор выругался, не стесняя себя в выражениях. Дождался, когда замкомвзвода закончит с бинтом, а санитары положат раненую на носилки.
— Старшему лейтенанту Еременко и сержанту Горгуа объявляю выговор с занесением в личное дело, — холодным тоном сообщил Моров. — Вы должны были убедиться, что оружие рядового — на предохранителе. Ясно?
— Так точно! — Еременко и Горгуа ответили в один голос.
— Старший лейтенант Еременко отстраняется от командования вторым взводом до завершения расследования этого происшествия, — продолжил Моров. — Капитан Радулов, примите второй взвод!
Командир роты также потребовал у Еременко подробный письменный рапорт о случившемся. Женьке стало жаль старлея. Лицо у него совершенно каменное и серое, вытянулся перед Мором, как зеленый новобранец, а ведь тоже офицер.
