— Я… Я влюбился в тётушку и сдерживаю себя сверх всякой меры, чтобы не приступить запреты. В камере, в той чёртовой камере, она была лучшем моего света, одним из сородичей, что придавали силы… Силы не вскрыть себе горло, не прыгнуть в самоубийственную атаку на клинки стражи. А потом один за одним они… Они пропадали. Боги, я слышу в кошмарах, как орали братья на одной ноте, когда изуверский демон сдирал с них кожу, я помню, как их тела превращались в уродливую оболочку, сшитую из сизых кишок и оголённых мышц. Я помню, как горячие слёзы бежали в бессилии им помочь, я помню, как молил всё сильнее и сильнее, когда пропадал один из узников чёртовых клеток. Моя тётушка, она единственная, кто осталась, кто смогла успокоить меня. Всё бы хорошо, мы освободились, я смог выжить, выхватить Миратиэль из лап стражи, прикончив их удачным ударом из тени, но…
— Но помимо желания защитить и оберегать у тебя появилось и плотское желание…
«Гэлион» кивнул.
— Не бойся, я не выдам никому твоих чувств и желаний. Расскажи, что ты чувствуешь по отношению к Миратиэль.
— Я… Каждый раз, когда я смотрю на неё, моё сердце бьётся чаще и чаще, а… — «Гэлион» сглотнул, инкуб играл как в последний раз. — Там, в плену, я видел, как дроу мужчина зажал в тёмном уголке женщину дроу, в тот момент я первый раз почувствовал взрослые чувства… А после я понял, что каждый раз, когда меня обнимает Миратиэль… Эти чувства появляются также… После, уже под конец заточения, я понял, что эта навязчивая картина, как я зажимаю Миратиэль также, как тот воин дроу, придавливаю её к полу и занимаюсь с ней любовью, стала возникать каждый раз, когда я на неё смотрю.
– *Глубокий вдох, глубокий выдох.* — Алинаэль за долгие 210 лет служения сталкивалась с такой ситуацией впервые и сейчас усиленно думала, массируя голову. — Это… Сложная ситуация… Продолжай.
— Всё это лишь усилилось после побега, каждый раз, когда я вижу её, ммм… сзади начинается акт борьбы самого с собой. Каждый раз, когда я смотрю на её лицо, её губы, глаза и ушки манят всё сильнее и сильнее. Я думаю, если так продолжится, я даже не буду спрашивать Миратиэль о её желании и просто возьму её силой, я почти сделал это, когда мы оставались на привале перед самым выходом. — Артистичный инкуб взялся за голову трясущимися руками, напустил румянца и подпустил крупные гроздья слёз для полноценности картины, а в конце так и вовсе говорил через сопли и хрип. — Я ужасен, я монстр.
— Тише, тише, всё хорошо.
Алинаэль подскачила к нему, заключив его в нежные объятия, он не преминул воспользоваться шансом. Встав в объятиях поравнявшись с высокой эльфийкой, он уткнулся в груди, плача и всхлипывая, а потом дал волю похоти и что-то ткнулось сквозь ткань в живот Алинаэль.
— Что?! — Эльфийка искренне удивилась.
— А?! — Инкуб напустил в голос такого же удивления, его заплаканные фиалковые глаза, разгорячённое лицо и вся особа выражали замешательство, а явственно видная плащ-палатка в штанах целилась прямо на Алинаэль. — Боги! Прост…
— Нет. Стой, не извиняйся. — Выбившее из колеи явление не давало и в такой ситуации преступить взятый на себя жрицей долг. — Всё… Всё в порядке. Можешь рассказать, что сейчас чувствуешь. Если нужно, могу тебя ещё раз обнять.
— Я… Х-хорошо… — Подойдя к ней, инкуб, ликующий внутри, но растерянный вовне, уже полно заключил в объятия жрицу, не нежно, а страстно прижимаясь плотнее и давая ей почувствовать его желание физически. — Я х-хотел бы вас. Если честно, сейчас мне так сильно похоть ударила в голову, что мне буквально больно сдерживать.
Алинаэль мягко разорвала объятия и таким же мягким голосом сказала:
— В-всё хорошо… Э-это уже лучше, чем с родственницей, но уже не совсем приемлемо для меня, так как долг предписывает отказ от плотских и романтических отношений. Я пока выйду на минут 20, а ты пока справься с похотью.
— Д-да. — Быстро кивнул Люпин.
Как только жрица вышла прочь, он подошёл к её креслу. В пару секунд мелкие огоньки дикого пламени хаоса, сразу штук 50, мерцали в глубине корней, что составляли удобное кресло, выжигая мелкие руны. Когда мелкий и незаметный ритуал был совершён, обычное кресло превратилось в необычное кресло. Наитие инкуба выхватило несколько хаотичных глифов откуда-то из самой его сути и сделало долгоиграющий фокусированный ритуал. Теперь жрица при следующем визите уже вряд ли сможет просто сидеть и слушать, картины, что он будет описывать, волей-неволей будут возникать в её голове с ней же в главной роли. Самое забавное, что энергия для подпитки этого ритуала будет браться в основном из энергий самого храма, от чего инкуб чуть не зловеще хохотал.
Закончив мозгопромывающий ритуал, он сел и начал нагло мастурбировать.