— Успокоился? — жёстко посмотрел инкуб на прокричавшегося Равея. — А теперь послушай. Мой род потерял больше всего от дроу, я сам потерял там, в подземье, часть себя. Но я никогда бы не поставил свою ненависть, злобу и горечь утраты выше жизней тех, кого можно было спасти.
Люпин провёл рукой в сторону рейнджеров, только что вернувшихся из плена.
— Эти наши братья и сёстры — каждый из них сложил бы голову и душу в бесславной смерти, прирезанный на жертвенной площадке ради призыва демонов. Меня невозможно упрекнуть в любви к дроу, а то, что вышел такой курьёз, — это лишь игра наших богов. Если я скажу, что я их посланник, вы мне не поверите, но приходите в храм в первый день весны, и вы убедитесь в этом всецело.
Гомон поднялся, но в целом настроения были хоть и смешанными, но позитивными. От торговли эльфы отгородились не от хорошей жизни, а от того, что пройти сотни километров между деревнями было просто смерти подобно в такие морозы без магии. Проворачивать такое могли лишь друиды и паладины, собственно, они и являлись теми нитями, что стягивали общество эльфов воедино в период холодов.
Под вечер Ариэль и Сирена зашли к Люпину, пытаясь что-то разузнать, но получилось как обычно. Их явно отправили ветераны и молодняк соответственно. Нетерпеливые смертные одинаковы во всех расах и во всех мирах, поэтому инкуб относился к такому с поистине ангельским терпением.
Кстати об ангелах: довольно интересную информацию он нарыл в библиотеке, а потом и из Тенебриса. Видимо, его предположение о невозможности разума при нулевом хаосе было ложным. В памяти этого мира было несколько упоминаний существ, которые по описанию были порядком и дисциплиной в абсолюте: андрогинные, вытянутые. Вот только для смертных они были смерти подобны, буквально. Ведь одно из таких существ вошло в память народов как образ смерти, мрачного жреца.
К нему, по иронии, восходят все школы некромантии. Второй такой персонаж обнаружился, когда инкуб начал копать в историю оракула. То, что из себя представляла эта машина по описаниям, — практически идеальное когнитивное сооружение без своей воли, с чётко поставленной задачей и абсолютно без собственных амбиций. Вещь… Нет, всё же существо, столь неподверженное влиянию демонов, что, по-хорошему, проще повлиять на мир вокруг, чем на эту штуку. Как хорошо, что оно само взлетело на воздух. Хотя… А само ли?
— Эй, Тенебрис, а была ли тут какая-нибудь империя некромантов или что-то такое? — спросил инкуб по ментальному каналу.
— Хм… Ну… Вообще, я знаю лишь пару ниточек об этом. Это предание старше самого старого из ныне живущих драконов этого мира. Да и получил я его из уст драколича…
— Драколича? Это что ещё за зверь?
— А… Ну да… Постоянно забываю, что ты слишком молод. Драколич — это дракон, который отринул путь драконьего рода и перешёл под крыло смерти. На первых стадиях он просто дряхлеет внешне, как и любой некромант, а после смерти — и поверь, естественная смерть дракону никогда не грозит — он превращается в очень мстительный сгусток некротической плоти, костей и чистой магии смерти. Опасны, ненавидят демонов даже больше, чем живых, ненавидят вообще любое мельтешение. Последнего такого сожгли коллегиально, когда он разинул рот на сокровища, принадлежавшие моему пра-пра-пра-пра-пра-прадеду. В результате этот древний дракон убил трёх иерархов из металлических и двух из рода цветных. Дед тогда выжил, один из немногих, был опалён смертью, но сокровища сохранил.
— Прикольно… А как ты пообщался с этим?
— Ну… Примерно так же, как ты сейчас со мной. Но на самом деле я нашёл бракованную филактерию. Просто похоронил его по соглашению глубоко в подземье, чтобы его никто не трогал.
— А ты благороден.
— Не льсти, мальчишка. Я взял все знания старого волшебника, что смог усвоить, и поклонился учителю за них, как подобает. Без благодарности даже самый горделивый далеко не уйдёт.
— В общем, сейчас таких не существует. По крайней мере, они прикованы там, где их никто не сможет найти. Допустим. Так вот, откуда они взялись?
— Да… В общем, традиция такой магии, как и химерологии, как и алхимии, пошла из времён до современных летописей. После, кстати, в этом мире появились дроу и люди, а до этого были только дварфы и эльфы. По косвенным свидетельствам произошёл прорыв хаоса. И знаешь, чем больше я общаюсь с нашим общим знакомым под стеной, тем больше мне кажется, что это главный организатор всего этого.
— Думаешь?
— Лишь анализирую. Род Призывателей с тех времён и существует. Ну… в том виде, который мы знаем. До этого они были кончеными садистами и правителями всего подземья.
— Вау… То есть Консэтис — это, по сути, наследница очень древнего правящего рода всех дроу?
— Ну… У дроу всё как всегда. Смог сказать, что ты главнее, и подтвердить это силой и интригой — значит, прав. За тысячи лет их правления там наверняка было столько вывертов судьбы и мозгов по стенкам, что род прерывался полностью по несколько раз, но внешне всё было чинно, красиво, благородно. Классика дворцовых интриг. — иронично заметил дракон.
— А раньше там кто правил?