Тишина разорвалась её тихим вздохом, затем стоны становились громче, перерастая в крики наслаждения. Её тело двигалось само, подчиняясь вбитым в него инстинктам. Люпин ухмылялся, его руки грубо сжимали её ягодицы, задавая ритм, пока комната не наполнилась влажными звуками их слияния. Она отдавалась ему полностью, без остатка, её разум растворялся в похоти, которой она не могла противостоять. Каждый стон был признанием её падения, каждый толчок — напоминанием о том, что из-за неё все, кого она любила, теперь игрушки демона, как и она сама.
Когда всё закончилось, Миратиэль рухнула рядом с ним, её тело дрожало от изнеможения. Лицо было испачкано потом, слезами и липкими выделениями, волосы прилипли ко лбу. Она лежала, тяжело дыша, глядя в потолок. Её глаза — мутные, пустые, с едва заметным фиалковым отблеском — отражали лишь тень той, кем она была. В них не осталось ни жрицы, ни воли, только бесконечная вина и покорность. Она не смогла убить себя, не смогла спасти других, и теперь была обречена жить с этим, служа ему до конца своих дней.
Ночь молчала, а кинжал так и остался лежать на полу немым укором её трусости и окончательного падения.
Инкуб.
Глава двадцать вторая.
Праведность.
Утро началось внезапно. Дом инкуба был наполнен жутким криком.
Едва он услышал это, как сразу же вынырнул из моего сна без сновидений.
— Стелла, две комнаты от твоей, — подсказал Тенебрис непонимающему Люпину.
В секунду он вскочил, приказав одежде влезть на его тело, и достал своё копьё.
К комнате Стеллы прибежала ещё и Маэвис. Низкая для дроу волшебница уткнулась в грудь инкуба, так как бежала сломя голову.
Не став распинаться и ойкать, они вместе распахнули дверь и вбежали в комнату Стеллы.
Картина была отвратительной. Дроу была покрыта чёрными жилами и сейчас испытывала явную и ужасную боль, которую не могла сдержать от слова «совсем».
Инкуб кинулся к ней, сорвал одежду и осмотрел агонизирующее тело.
Сейчас с ней происходило что-то совершенно противоестественное. Что-то буквально выжигало её внутренности, начиная от сердца и пробираясь к животу.
Инкуб в полном непонимании обратился в свою аморфную форму и щупальцами проник к несущим артериям через рассыпающееся на глазах тело.
Как только он это сделал, его тело ощутило сильнейшее жжение, как от мощнейшей кислоты. Это было уже что-то абсолютно дикое. Желание отдёрнуть свои щупальца было сильным, но на кону стояла жизнь Стеллы и жизнь его отпрыска, поэтому он стоически терпел, просто прогоняя энергию своей матери по телу.
Одна божественная мана столкнулась с чуждой и начала её преобразовывать.
— Руби её божественный канал, дурень! Не будет канала — мать пауков не сможет дотянуть свои лапки до её тела, — прорычал Тенебрис по ментальному каналу и начал сплетать чары, которые прикрыли от боли основные органы дроу.
Инкуб начал делать то, что было сказано, но Стелла, к сожалению, была не сломлена, и он понял, что ломать души жрецов, выжигая из них куски, — это, мягко говоря, непростое занятие.
Секунда — и он нырнул во внутренний мир Стеллы.
Брусчатка в чёрном лесу образовывала тропинку в две стороны: одна вела в сторону небольшого бастиона с полем брани, где стояли и лежали мечи со стылой кровью, вторая же дорожка шла прямиком в чёрную и бесконечную даль. Именно оттуда и шла нет, сочилась волна чёрных пауков, что перекрывала брусчатку плотным ковром.
Он не стал бездумно рушить то, что тут происходило, и банально пошёл в черноту.
План матери пауков был жутким, безумным и злым. Зрение демона видело потоки злобы и жестокости, что сливались от её последователей в огромное брюхо паучихи. Бог, что явно слабее его матери, но на своей земле, в своём проклятом логове, в окружении своих слуг, она была абсолютным демиургом этого плана.
Инкуб жутко улыбнулся. Достал своё копьё, которое, как он понял, прилипло к его душе. Здесь оно выглядело куда более жутко: искаженный скелет женщины, обтянутый тонкой кожей, с неестественно твёрдыми костями и изувеченным половым органом, стоящим в изголовье клинка, который представлял собой приплюснутый череп с двумя розовыми глазами с каждой из сторон.
Инкуб не стал мудрствовать лукаво и просто ухватился за пространство портала, что и был божественным каналом, начав отдирать и обрушивать эту ткань реальности.
Его обнаружили. Полчища пауков и нескладных тварей, столь несовершенных и мерзких, что естественным порывом инкуба было лишь уничтожить их взмахом посильнее.
Впрочем, это могло подождать. Сейчас — дело доугое.
Мелкие пауки ринулись в плоть демона и вцепились в него, пуская яд, но он сжёг их вспышкой чистой силы и продолжил методично вырезать этот портал и схлопывать его одновременно.
Одна из тварей, похожая на дроу, перемешанного с пауком, вышла в прямую видимость, но инкуб наконец схлопнул этот канал и сам вернулся во внутренний мир Стеллы.
Поток пауков прекратился, осталось выжечь оставшихся.