Вот отдохну немного, нащупаю внутри едва тлеющие угли, раздую новое Пламя… И попытаюсь опять… Ведь должен же быть способ? Наполнить бездонную пропасть. Зажечь солнце там, где всегда была лишь тьма. Вот только чуть-чуть отдохну…
- Мышка!!
Он разорвал связь между нашими душами силой. Так больно, будто наотмашь бьют по рукам, которыми обнимаешь любимого. А потом толкают в грудь.
Перед глазами потемнело, и теряя сознание, я полетела обратно – туда, в одинокую пустоту. Мою личную пустоту одиночества, которую я тоже, наверное, никогда не сумею наполнить.
«Ходят легенды о нечеловеческой силе инкубов.
Правда, в нынешние времена они стараются её не демонстрировать всуе, однако нам удалось собрать некоторые свидетельства эпохи первоначального явления этих существ в наш мир.
Так, некая вдова гончара, почтенная госпожа Х., сообщает в протоколе опроса свидетелей, как на её глазах инкуб, которому отказались уступить дорогу, голыми руками остановил на полном скаку и отшвырнул со своего пути лошадь вместе с каретой, в которую она была запряжена.
Другой очевидец, бургомистр городка С.-тон, что в верхнем течении реки М., в своих мемуарах рассказал нам весьма прелюбопытную историю о том, как во вверенном его попечению городе случился скандал в виде пяти трупов, которые найдены были однажды утром в одном из тёмных переулков города. Сгоряча решили было, что в городе орудует новая банда, по приказу бургомистра поднята была вся местная жандармерия. Каково же было удивление почтенного джентльмена, когда вину за произошедшее совершенно невозмутимо и без малейшего раскаяния принял на себя случайно проезжавший мимо и остановившийся в одной из городских таверн инкуб!
По словам этого последнего, местные преступные элементы остановили его во время ночного променада по городу, который он совершал в поисках очередной добычи и, не разобравшись, с кем имеют дело, попытались силой отобрать кошелёк. Допросить потерпевших на предмет того, правду ли говорит инкуб, само собой уже никакой возможности не было, по причине множественных переломов, несовместимых с дачей свидетельских показаний и с жизнью - в том числе переломов шеи.
Как бы то ни было, очевидно, что злить инкубов категорически не рекомендуется. Не исключено, что человеческие уголовные законы они соблюдают лишь постольку, поскольку те не противоречат их собственным убеждениям и правилам поведения. Во всех прочих случаях они оставляют за собою полное право действовать так, как заблагорассудится. И нам не известно ни одного случая, когда инкуб понёс хоть какое-то официальное наказание.
По человеческим законам.
Что творится в загадочной системе Ордена Охотников, по-прежнему покрыто непроницаемой тайной».
Когда я очнулась, долго не могла понять, почему мир вокруг больше не качается.
Ах да. Кажется, я больше не в карете.
Тело было таким тяжёлым, будто свинцом налито. Я с трудом подняла веки. К ресницам словно гири привязали. Во рту железный привкус.
Прислушалась к ощущениям. Кажется, лежу на широкой постели и укрыта сверху тяжёлым стёганым одеялом. Скосила взгляд… белоснежный переливчатый атлас. Ничего более непрактичного в жизни не видела. Интересно, кто это всё будет стирать?
Взгляд с трудом слушается, но всё же скользит выше… так, ноги мои… изножье постели – резное, красного дерева, по углам витые столбики… стало быть, надо мной балдахин. Чуть поодаль, сфокусировавшись получше, взгляд различил стену, обтянутую дорогой муаровой тканью цвета запёкшейся крови.
Я расслабила занывшие мышцы напряжённой шеи, откинулась на высоких подушках.
Дальше можно не смотреть, и так понятно.
Инкуб дотащил меня-таки до своего логовища. Жаль, не могу посмотреть, есть ли он сам поблизости. Тело не слушается. При попытках повернуть голову, затылок прострелило болью.
- Хотите чаю, леди? Или супчику?
А вот этот участливый голос мне определённо знаком. Как же его… Гарри? Джонни?
Генри.
- Спасибо, Генри! – выдавила я из себя слабо. – Ничего не хочу.
- Господин доктор так и сказал. Что скорее всего аппетита не будет. Велел хотя бы чаю влить. Вы давно не ели и не пили. Так что надо, голубушка, надо!
Я согласилась обречённо.
Попыталась подняться – мне помогли, подхватили за плечи, уставили подушки вертикально и меня тоже к ним прислонили, чтоб не сваливалась обратно в положение дохлой подбитой белочки. Которая так счастлива, что можно просто лежать, прикрывшись хвостиком, и ничего никому от неё больше не надо.
К губам поднесли прохладный хрупкий фарфоровый ободок.
Я сделала над собой усилие и проглотила полчашки какого-то крайне гадостного травяного отвара, который чаем-то назвали, скорее всего, только для усыпления моей бдительности.
Чуть не вывернуло наизнанку.
Мысли сфокусировать было ещё труднее, чем взгляд. Но в конце концов и это мне удалось.
- Где… - я поперхнулась и закашлялась. Горло саднило.
Меня заботливо похлопали по спине.
- Господин Велиар в своих покоях.
В покоях, значит. Покою предаётся.