– Слушай, малыш. А почему ты раньше молчал?
– Так мы же Посвящение всего неделю назад прошли. До Посвящения – кто ж мне такую информацию доверит?
– Понятно. Прости, сразу не подумала.
– Ладно, мам. Спи давай. Не залеживайся тут. Я пошел.
– Хорошо, Джонни. Спокойной ночи, маленький мой.
– Спокойной ночи, мама.
Ни письмами, ни звонками Жека не баловал. Всякий раз, когда Док, не вытерпев, звонил сам, отвечал скупо:
– Да так, ничего особенного, работаем пока…
Отшучивался:
– Когда будет? После дождичка в четверг, ну, или после тумана на шабад!
Док отдавал себе отчет, что выглядит глупо, но ничего поделать с собой не мог. Ждал, не находил себе места, надеялся. И прекрасно понимал, что в ситуации от него ничего не зависит. А хотелось бы, чтобы зависело. Только как?
С недавних пор Дока преследовал один и тот же сон. Он в концертном зале, за кулисами. А зал огромный, может, даже не зал, а дворец спорта. Начинался сон всегда с одного и того же. Док сидит в гримерке – видит кофры с одеждой, гитары в футлярах и на стойках, какие-то гитарные примочки и, наконец, понимает, что он – музыкант, и, судя по всему, не простой, а звездный. В комнате больше никого нет, свет приглушенный. Смотрит в зеркало, но лицо свое видит лишь в общих чертах. В ушах оживают внутриканальные мониторы:
– Готовность полторы минуты. Аншлаг. Начинаем. Свет, стартовый паттерн!
В зале запускаются лазеры и прожектора, потолочный свет фэйдером сводят в ноль, первые слайды транслируются на экран задника сцены.
– Готовность одна минута. Звук, подавайте интро!
Звукачи начинают транслировать в портал стартовый марш в исполнении духового оркестра длиной ровно тридцать две секунды.
