Инквизиторы счастья полностью

Гедимин настаивал на эндоскопии. Каждый раз, когда я вспоминаю этого человека, мне видится сцена из фильма «Эксперимент». Там один мужчина – тихий, ничем не примечательный мужчина, стал надзирателем, получив власть и возможность издеваться над людьми. И каждый раз после того, как кого-то пытал, он выходил в туалет и мастурбировал. Я смотрела на Гедимина, скрючивалась внутри от ужаса и будто чувствовала, как он возбуждается… Страх парализовывал.

Эндоскопию все-таки решили провести.

– Нет! Это нечестно. Там ничего нет! Нельзя! Так нельзя! Я не преступница! Это больно! Я боюсь! Да что ж вы за звери такие! – Я взмолилась, стон эхом прокатился по больничным коридорам.

Кто-то схватил за руки и с силой рванул назад. Привычный щелчок наручников. Пинок в спину.

– Пошла, тварь. Ты хочешь вернуться домой, да или нет?

От слабости у меня подкосились ноги – я упала, внутри всё тряслось. С двух сторон схватили и подняли крепкие мужские руки. Силой приволокли к кабинету.

– На что жалуетесь? – спросил врач.

– Доктор, вы шутите? Ни на что. А вот эти все люди думают, что я перевожу наркотики в себе. Пожалуйста, помогите мне. Это неправильно.

– А вы перевозите?

– Нет.

– А если я найду? Начальство сказало искать, значит, будем искать, и не такое находили. Ха-ха-ха, давно мечтал пошутить об этом, – подмигнул он медсестре. – Ложитесь на кушетку и откройте рот.

Господи, почему? За что?

Дальше почти не помню. Нет, помню. Как вставили в рот пластиковый кляп и стали засовывать зонд шириной почти в сантиметр с лампой на конце. Без анестезии. Руки доктора казались какими-то слишком большими, первые несколько секунд я сопротивлялась. «Держи руки крепче», – процедил сквозь зубы медсестре. Позывы к рвоте – один, второй, третий. Я не могу дышать. Мне больно, я задыхаюсь, вы что, не видите? Воздух, дайте воздуха! Отпустите меня. Сознание. Я теряю сознание. Снова тошнит. «Лежи смирно». Сознание. Оксана. Отворачивается. Сдерживает рвотные позывы. Кто-нибудь, помогите. Как больно.

Свет погас. Всё-таки потеряла сознание.

Кто-то плеснул воду в лицо.

– Очнись!

– Дайте воды. Горло, – прохрипела я. Сглотнула. Гортань обожгла боль. Такое ощущение, что внутри всё порвали.

– Не положено. Вставай, выходи, – человек в белом халате отвернулся.

Вышла. Сползла по стене. К черту, я сдаюсь, не могу больше держаться – всё-таки расплакалась и слёзы невозможно было остановить. Пожалуйста, убейте меня, я так больше не могу. Надо же – как просто, оказывается, сломать человека. Всего каких-то несколько часов в европейской клинике, – и он подпишет, скажет вам что угодно, лишь бы прекратить эту пытку. Всё цивилизованно, не придерёшься. Ни одного синяка.

– Пожалуйста, воды.

– Ты что, плачешь? – Почему этот чёртов Руслан постоянно тыкает ртом в моё ухо. Я хочу его убить. – Тебе что, зубы никогда не вырывали? Вот это больно, а эндоскоп – подумаешь. Считай, прошла бесплатное обследование в Европе.

– Ты больной или конченый? – Сука, нашел чем успокоить. – Ты дебил? – Я не выдержала, Руслан выпучил глаза и собрался было что-то сказать, но из кабинета с бумагами вышел доктор.

– А кто это у нас плачет? – перекривил он.

Интересно, за что они меня все так ненавидят?

– Вы что-нибудь знаете о презумпции невиновности? – прохрипела сквозь слёзы. «Доктор» ухмыльнулся.

– А вы рано плачете, барышня. Лучше подмойтесь, вам предстоит осмотр влагалища и прямой кишки. По полной.

Как? Как такое возможно?

– Послушай меня. – Настойчивость Руслана и его притворное дружелюбие раздражали всё больше. Я вытерла слёзы.

– Вы что-то нашли?

– Нет.

– Тогда дайте попить и отпустите меня домой.

– Послушай.

– Просто. Отпустите. Меня. Домой.

– Сейчас мы только сделаем МРТ…

– Вы что, звери или фашисты? Вы больные? Ненормальные? Вы не понимаете, что вам просто нравится меня пытать?

А-а-а-а, черт, как больно. Горло как будто обожгли огнем.

Под нос сунули бумаги, кто-то ткнул в нижнюю строчку пальцем:

– Поставь вот здесь подпись и пройдём на МРТ. Нам надо убедиться наверняка. После этого, обещаю, мы тебя отпустим.

– Вы точно больной. У вас жена есть, дети?

– Слушай, ты. Я уже на грани и готов посадить тебя на ночь в обезьянник. Просто подпиши бумаги, пройди осмотр, и мы все разойдёмся по домам. Дура, ты что, думаешь, нам здесь приятно с тобой возиться?

Тук-тук-тук, – снова зачем-то запрыгало сердце. Хоть бы оно остановилось и перестало мучить меня.

– Умоляю, отпустите меня домой…