Стоило муторным глазам, ухватиться за выросший на вершине необычный живой копытный лес, все как с цепи сорвавшиеся, лихорадочно схватились мечи, даже Гайт. Вытягивая звякавшие жала из ножен, его свора напугала скорее самого виконта, чем группу хладнокровно лицезрящих их исподлобья кентавров, коя ещё и лучезарно подсветилась вышедшему из разбежавшихся от ветра облаков зною, отпуская длинные тени по выжженной траве к безучастно пасущейся скотине, забытой мнительным, скрывшимся крестьянином. Но группа разумных зверей, будто пресытившись наблюдением наконец, постепенно начала вымученно удаляться, издавая напоследок брезгливые фырканья. Последним ушел фронтовой поджарый бежевокожий, кой не шевелился, растравив крепкие жилистые руки, и казалось, тот безутешно призирает аккурат лишь Джоаля, под нависающими спутанными темными прядями, усердно скрывавших его усеченное лицо, и туманные эмоции за мороком тени.
Когда все единодушно скрылись, паника в рядах, отступила, и шелест железа, возвращающегося в ножны, успокоила дворянина, с его первым походом за стены родного замка.
– С ними нельзя застращать мечами. Эти разумные, – умяв дрожь в связках, указал Калиб, угрюмо посмотрев на своего нынешнего сира. – Будьте внимательны. Заставать врасплох, нападая со спины, их главное различие с дикими идущими напролом.
– И все? – недоумевал Джоаль, все ещё чувствуя бой молотков сердца по вискам, опамятовавшись, поспешив за уходящей спешно отдаляющейся группой не менее взвитых встречей людей.
– Вдобавок диких самок пользуют, с тем чтобы доить из них молоко. Лепечут, мол продлевает жизнь. А на вкус горькое как задумавшееся коровье. Да ещё сами кентавры все тщатся их отбить назад, отчего напирают на дреколья, и бездумно умирают.
– А отчего так мало самцов у “разумных” если отбивают как правило диких? – вставил озадаченный виконт с малой отдышкой.
– А кто их разберет, то, подчас как накидываешь сеть, а те лепят на своем в пересмешку с лошадиным воем? – подчеркнул Калиб.
Опять началась тихая часть пути. Каменистая тропа сменилась на разъезженный грунтовый тракт, с множественными проселочными путями, рытвинами и колеями от колес, свежими вымоинами с зыбью луж, затесавшихся с минувшей ночи, утопленными следами копыт в нагретой застывшей хляби, и категорически недостающими указательными столбами. По бокам ещё растекаясь, водились нивы пожухлой травы с полевыми цветами, и редким зудежом насекомых, но впереди тракта меж, обхватывающих его кюветом, расцепляя стезю громоздился встречный скалящейся лес, который обретался крайне непролазный сбитым, и сквозь частые убористые разлапистые ветви, нельзя было ни рожна ни прозреть, минуя черноту неясности его нелюдимости.
Упершийся в сбивавшую планы закавычку Калиб, как ведущий замер, а с ним Коуб и Моз. Гайт, в своих чужеродных крагах, лишь уперся на меч, что шел перевязью по его бедру и свисал на укрытой в легкие поножи голени. Старший ратник ещё долго неясно прибывал в молчанке, прямо смотря на первый проявившийся, да и то сломанный знак на фоне лесной глуши с граничащим спадом в канаву, помеченным желтым и пахучем дроком, стараясь разобрать выявившиеся буквы, на треснувшей выцветшей доске. Оставив безутешный процесс, он, виновато клюнув широким носом, повернулся к замыкающему шествия Джоалю, отчего его недельная щетина поверх загорелого обветренного лица, так же сплющилась в гримасу.
– Сир… у меня, есть малая загвоздка, – хрипло выдавил он, повинно потирая шею, кривя устами.
– Да? – как не странно, вполне располагающие поинтересовался тот, на самом деле смотря через воина в густую чащу таинства леса, где меж сбитых веток и свежее пробивавшегося в их канву подлеска, по палому насту спавших лимонных листьев украдкой пробегали неизвестные ему маленькие востроухие существа, лопая сучья, что щелкали не хуже насекомых.
– Я на поверку, не ведаю дороги, а знак вероломно развален, – сотник, грешно упав духом опустил голову, сморщив морщины возле широко разбитых глаз, ожидая выговора или оскорбления. Но Джоаль к показным острасткам и журьбе не привык. Или до поры?
– А ты вращался там прежде? – лишь искренне поинтересовался тот, со всей прямотой в тоне.
– Мне совестно признавать… но там живут мои сродники по стороне супруги, вот токмо я… из памяти окончательно вывалилось направление…
– Не беда, – повеселел Джоаль, в из ниоткуда прибившейся экзальтации. – У меня есть небольшой путеводитель. Может и без деталей, но тропу укажет.
