Подошедший Безродный, без лишних слов принял, свою ношу лишив бремени нанимателя, и, обернувшись к ороговевшему барону, сделал нарочитый реверанс на его благоговейное ожидание, уже собирался уйти, когда проглотивший было язык Нуйд запротестовал.
– Прощу, повремените! Уделите мне минутку, поколе солдатам вернут оружие, и компенсацию, в виде отборной походной снеди, – все это он говорил не титулованному
В пору, как солдаты в черном и с синими плащами, растянуто медленно приносили группе дары, Безродный уделил барону ровным счетом две минуты отдалившись с ним на веранде, но тот будто засиял новыми красками с румянцем на круглых щеках. И казалось готов испустить поистине детский лепет, если бы Клайд, столковавшись, остался с ним на трапезу, продолжая расчехлять свои новые истории, многими искаженные в россказни.
Но как не растягивай они момент как клубок, он все же истощился, и вся амуниция вернулась вспять, а группа, подобрав поклажу и привнесенный провиант, начала исходить. Клайд откуда-то принес колчан и лук с небольшую пенулу, и немедля вручил все лучившейся с ямками на щеках Рибе. Та как привыкшая к подобному орудию, спокойно подобрала его, и, стянув перевязь ремня колчана на правое плечо, сделала ношей крест, приложив к противоположному плечу верхушку плеч лука, а натянутую струной тетиву пустила меж выпирающих грудей, как и перевязь, поверх маленького плаща хламиды со свободным откидным башлыком.
Группа была готова к отбытию, и они по напутствию освободившегося от толков с ностальгирующем по их разовому пересечению Гума, ведущего вышли из западного исхода ренкора, под чувственный провожающий взгляд благоговейного барона, немо млеть оставшегося в тени. Но не только он следил за ними. С угла одного каменного здания робко выглянул русый Дориль, который тотчас скрыл низко посаженные глаза, дабы его никто не заметил и не запомнил. А его подряженные наемники, тоже отправляли их в путь пристальными взорами, особенно стараясь приметить их ведущего, но он постоянно был к ним спиной с мешком, отчего интрига их встречи на поле брани только росла. Время покажет, что за плеяда попалась им на зуб, и кто их таинственный путеводный коновода.
Часть вторая: Лесной брод.
Исход из ренкора, оторвал Джоаля не только от налета привычного уклада, но и цивилизации как таковой. Дальнейший путь был подобен тем строкам, в виршах, которые он пропускал мимо восприятия, но тут они были единственной фабулой, коей нельзя пренебречь, перейдя к более значимым элементам произведения. Данное бытие, не терпит слабости и лени, в пользу рутины и неотъёмной притомности.
Вдали под макушками бурно обступивших их с краев цедящих лучи деревьев встречно кучного бора были видны иглы простирающего горного хребта, чьи мглистые высоты закрывала, снежна поволока. Замок Антур, был едва приметен иглой верхушки его узловой башни, но, тем не менее, его синие вытянутые части рожков башен и уступы неприступных стен отчетливо виднелись сквозь марево пред отлогими растянувшимися редутом затмевавшими горизонт горами, в которых он, точно намечая насест нашел себе обиталище.
Их глиняная, вымощенная казалось для вида каменьями тропа, давно сменила свой небрежный вид, на втоптанный заурядный грунтовый тракт, с испещренный рытвинами, калий от колес и ухабов подков, редких лошадей, а может и кентавров исходя из ширины. Светивший выгоревшими волосами Клайд с поравнявшейся с ним семенящей шажками Рибой отданные на лучи уверено шли впереди, минуя дрязг кольчуг, и редко за битый час оборачивались, дабы взглянуть на состояния врученной на поруки когорты. Преобразившейся относительно осоловелого вида пьяни следопыт двигался широкими шагами, а за ним шустро двигая ножками, прыгала копна червлёных волос девушки гоблина, которая все ещё казалась непреклонно коситься на тех с острым недоверием, а виконту в вразрез на их сцепленную чету, и в частности на неё, как на какой-то несуразный элемент их досточтимого похода. Хотя, беря в расчёт себя, она была как ступица в колесе, ибо Джоаль обретался ближе к беспомощному письму, которое везли в телеге.
