И только не вовлечённый, всеми фибрами ощущающий снедающий взмокшую холодной испариной грудь страх Джоаль, у которого пересохло в горле, и сокрушались боем осатаневши стучавшего сердца виски, истуканом слыша своё раскатистое дыхание стоял за пнем, с которого разила отдаленные цели бойкая как игла Риба. Стрела за стрелой соскальзывали с её толстеньких пальцев, и, шерстя по воздуху плюмажами, достигали точки, и когда после можно было расслышать щенячий визг, Джоаль урывками вытесняя сознания из пленившего ужаса понимал –
А занявший передовую, на раз, уклоняющийся и срубающий сизых верзил как матерый дровосек пни на плахе Клайд собрав ещё двойку в набирающийся обхват некрополь тем временем, растерялся, так как счел, что прореженные клином его отпора ряды хищников, обошли их с тыла. И он не успел среагировать, вернув себе обзор разухабистой чащи, как новый, раззявивший пасть затмившей все особливо падших собратьев куйн, сиганул в его сторону. Окроплённый меч подвел его, и он ускользнул из левой кисти, когда тот с неприятным ударом по локтю и лопаткам оказался на неровной земле прибитым навзничь, среди покрывала веток и мшистых корней, и влажной подстилки, впившейся в затылок и токмо отстиранные штаны. Остервенело накинувшийся хищник, обдавший его каперсовым вяжущим духом, впил в его широко разверзнутые руки свои черные когти, и с упорством вдавливал их в лесную выстилку и выпирающие жилы корней, меж которых словно в паз упала его левая рука. Широко разинув, крупную пасть, куйн, истекая желчью показал свой двойной синий язык, и ряд совершенно безобразных зубов, которые будто истлели, отчего были желтоваты, и каждая щербинка на эмали, бросалась в ему глаза, тварь уже готова была преломить попавшуюся в ловушку стреноженную жертву. Но не успел огорошенный Клайд насладиться всей прелестью тлетворного смрада из оскобленной пасти животного, как чудом выдрал более вольготную к уловкам правую руку из плена когтей, да подъёмного веса животного, прокатив ту по траве и благодатной для его плутней мягкой грязи с впивающими в рукав иглами. И недолго думая, он, сведя лицо в кулак направил её в метившую в него пасть животного, опережая его прыть.
Это узрела Риба и тревожно вскрикнула, когда ей точно защемило сердце. И тотчас её приметил очередной пробегающий хищник, и, навалившись на рослый облезлый до обзола пень, сбил его трухлявую основу всем своим весом, вложенным в передние могучие лапы, и она, утратив под собой устойчивость аляповато повалилась наземь рядом с цепеневшим Джоалем, который аналогично поддался упору падающего пня.
Как только расправленная ладонь Безродного посетила растворенную пасть зверя, тот, не брезгуя даром насилу схлопнул широкую челюсть. Но вместо пиршества победы, и привкуса желанной теплой крови заструившийся из культи в недра ненасытного зева, хищник, болезненно ошалело разинул ониксовые зеницы до точки белого зрачка, с черными границами обводов капель вокруг, вытянув черты морды и обескураженно прижал острые уши. Он казалась бездумно, ухватил ртом булыжник, и сжал, что было сил челюсть. Опрометчиво сдавленная пасть быстро со скулежом разжалась, и этого мгновения окатываемому конгломератом смрада Клайду более чем хватило. Он воротил к себе нетронутую кроме облюбованную обтекающей слюной и словно атласно златым свечением, целую правую в перчатке, и, опустив её за пазуху, и резво вынул кинжал с инкрустированной чешуей рукоятью. И вогнал его в грудь животному по рукоять, которое все ещё чувствовало неизгладимую пронзившую боль по всей ротовой точно обожжённой полости. Оказавшись между сосков (предположительно самки), остервенелый следопыт потянул ставшее плугом лезвие вниз, вспарывая брюхо дальше, пока хватало, длинны руки. Остановился он у границ таза, и его и без того вновь заляпанную грязью одежду, обкатило потоками горячей желтоватой крови, и мгновенно вырывающимися из широкой прорези внутренними амниотически-осклизшими органами в общей гаме нависшего каперского амбре.
Зарумянившейся пылом схватки пускавший с лица декалитры пота Калиб вонзил секиру в очередного хищника, и довольно заметил, что их ряды неустанно редеют, а тут и вовсе пресеклись, и тут же как получив обухом по голове опомнился –
