Первый из проявившихся куйнов прельщенной лакомой добычей, сиганул, конечно же, на стоявшего, в авангарде Клайда. Несмотря на полное внешнее хладнокровие, следопыт окунулся в пробирающий ужас, так как всегда уходил от прямого контакта, с этой породой коренастых бестий в такой численности. Широкие угловатые сизые уши с прявшими кистями, на крупной вытянутой голове, прижались при прорезавшемся оскале, и когда широкие лапы, с тремя черными когтям прянули к нему в одном прыжке, тот сделал выработанный шаг влево, и замахом палача саданул того по крупной голове. Вот только поспешен был его выпад на упреждение. Всполох рун меча, ушел острием в землю, зацепив широкий пень, а вертлявый было расчетливо подавшийся назад куйн, вмиг потерял часть удлиненного синеватого языка и передних клыков с попавшей под горячий выпад мордой. Остатками купированного источавшего окропляющие желтые потоки языка тварь жалко взвизгнула, стушевавшись от невыносимой тукнувшей боли, и не успела податься, сдавшись на попятную, поджав хвост и уши, как следующий замах вырванного лезвия, свистнувшего по воздуху, обрушился ей на сжатую в мешковину шерсти шкирку. Фатальный удар прибил зверя, и его сизая-зеркальная шерсть, пропитанная серой грязью, залилась вырвавшейся вон желтоватой густой кровью, что уже успела бурно стечь под мельком обколотой мечом морды, в небольшую лужу, что смешалась с сопревшими палыми иглами под свисшими ветками, и уже отдавала солено-острыми каперсами.
Мельком орошённый брызнувшей желтой капелью Клайд, не сильно радуясь, напаиваясь густым привкусом их терпкой крови, наскоро обернулся с огнем в зеницах, так как меж барьера веток с бравурным хрустом прорвалось ещё четверо верзилы, и взрывая землю поднимая в воздух взвесь игл, понеслись в сторону остатков отряда, щеря жуткие пасти и бельма белых зрачков в сетях желтых капилляров в ониксе. Среди них без затруднений с диким хрустом снеся обступившие непролазные ветви, приметно объявился и особо крупный, который гордо скопил в своей коренастой спине отголоски отломанных прутьев стрел, что с наконечником ушли далеко в толстокожую плоть поверх сизой грязной шерсти. И он, повинуясь возобладавшим инстинктам, наметился на самого слабого. Им оказался Гайт. Стушеванный белее полотна оруженосец, приметив выросшего из неоткуда громадного восьмифутового в длину зверя, успел лишь с вырванной испугом испод ног твердью присесть, вытянув лезвие, на которое и наткнулся неистовый затмевавший проблески ясности тучей тела коренастый набросившийся хищник. Вспоротая мякоть заросшего брюха, тем не менее, до поры не остановило его прыть, и, встав на дыбы, сколько хватало длины лап, он отправил их к квелому юноше, который бросив увязший меч в грудной клетке зверя, не помня себя, помчался прочь. От подоспевшей вскоре разразившейся изнутри боли щетинистая громадина подкошено осела с дыбов на брюхо, и растравляющий меч подтолкнуто ушел глубже, пробираясь к могучим легким. Зверь вымученно первобытно взвыл, и тогда его заметил (а не заметить было неисполнимо) Калиб, который переступая игрался в гляделки, с одной из вырвавшейся к нему из чащи самки, которая крутила виражи мимо крепнувшего стволами подлеска, улучая момент для атаки, и все ужимками высовывала удлиненный синеватый язык из плутовской длинной морды с малиновым ромбическим носом в центре, стреляя пустыми сердцевиной ониксовые очами, на черной оправе века. Проявившийся альфа-самец, был столь огромен, что вызвал у него потерю контроля над самим собой, и нежданного не своевременного онемение членов. Его секира повисла в одеревеневших руках, и, если бы не свистнувшая стрела, пущенная Рибой, подкравшаяся и улчившая момент самка куйнов, растерзала бы его со исподтишка. Тем не менее, та, получив ранение на сжавшихся в пружину закорках, сложившись гармошкой, поджав острую сметку хвоста, жалобно заскулив, поджав кисти ушей, сробев, отступила. Калиб очнувшись из беспамятства обуявшего первобытного страха, влив в стывшие жилы горячей крови, замахнулся и что было силы, вогнал топор, к изливающейся кровью из-за зева сизошёрстой дюжей твари, коя будь целее, лихо закусила бы таким сотником на пол клыка.
Подкошенный зверь грузно пал ниц, изливаясь потоками желтой крови из некогда цельной, крупной вытянутой жуткой морды, и взведенный адреналином Калиб немедля басом окликнул Гайта –
Крывшие правый фланг Моз и Коуб сообща, с трудом, конечно, но повалили незадачливо нападающего зверя, который нацелил клыки, в спину Моза, пока тот мельком следил за сиром Джоалем. Коуб который без отброшенного в сторону неподгонного шлема, стал в разы манёвреннее, полоснул зверя по когтистой лапе, и тот от пульсирующей боли, судорожно прижал культ к себе, виновато опустив сизые уши. Моз откликнувшийся на визг, тотчас как подогретый каленным железом по шеи, расторопно вогнал меч, по самую рукоятку, в расширившийся оникс глаза, испуганного садней хищника.
