Как я и ожидал, кузнец на обмен приволок не только подковы. Когда бородач с рогом на шее развернул свёртки, я убедился в этом, так как он порезал палец до крови едва стал привычным движением руки проверять остроту клинков. Весело хмыкнув он облизал кровь и тогда широким жестом пригласил кузнеца выбирать товар. Что интересно, рогоносец даже не торговался, и его компаньоны по бизнесу безропотно выдали кузнецу всё, что тот просил помогая тем кто в лодке указывая пальцем на нужные товары.
Этот бородач с сигнальным рогом определённо был главный в их компании.
Как и ожидалось кузнец выторговал неплохую цену за свой товар. Он покидал торжище с двумя туго набитыми мешками и тремя сумками по типу седельных.
Очередь дошла наконец до нас и мы прошли по настилу хлипенькой на вид пристани. Охранник сперва тормознул меня, но мама что то ему коротко бросила и он пропустил нас обоих. Фелани суетливо жестами показывала что делать, а я молча раскладывал фитофармацевтику поверх прихваченной предусмотрительной старушкой скатерти, именно в том порядке в котором она указывала. Запах трав просто одурманивал. И вроде бы ничего особого, но торгаши проявили неподдельный интерес в нашему товару. С лодки спрыгнул самый старый на вид из всей их бригады. Присев на корточки он тщательно обнюхал и осмотрел каждый пучок трав, корешков, небольших вязанок с ягодами.
Закончив осмотр он самолично договаривался с Фелани об обмене. Фелани торговалась похлеще пресловутых гномов: взвешенно и до конца. Дедок аж выдохнул когда оба кивнули в знак согласия и нам стали подавать с лодки выменяный товар. Какие то мешочки, свёрток выделанной ткани коричневого цвета, пару предметов кухонной утвари, пару плотных свёртков размером с кирпич, и прочие прелести. От одного из кирпичей пахло специями, аж глаза резало. Всё это я аккуратно складывал в тот же узелок в котором принёс травы, ибо бородачи забрали всё. Пока я паковался, Фелани о чём то беседовала с главным барадачом.
Уже с холма я видел как лодка отчаливает от пристани и держит путь вниз по течению, в сторону степи. Торговый бартер был завершён и люди, довольные каждый по разному, расходились с пристани. Как я и предполагал очень много ушли лесом, а иные направились дружною гурьбою мимо деревни в степь.
Народ торопился. Вот-вот должен был начаться дождь!
Дождь хлынул когда мы уже подходили к дому.
Пройдя внутрь я стал помогать Фелани разбирать покупки. Ничего потрясающего воображение в них не оказалось: зёрна перловой крупы, кукурузные зёрна, мука, пара посудин из глины, пара ступок с пестиком, набор из трёх костяных игл, четыре мотка ниток. Как и ожидалось в одном из «кирпичей» был чёрный перец вперемешку с чем-то вроде паприки, а в другом соль, ну и прочая мелочь.
Не густо как-то. Но так тут живут.
Весь остаток дня мы провели в попытках поговорить друг с другом, хоть немного, жестами. Невозможно же находиться рядом с другим человеком и не общаться. Фелани терпеливо показывала в предметы вокруг и произносила их название, а я, как и подобает приличному ученику, их повторял, стараясь запомнить. Первое слово, что я усвоил помимо «мата» и «дак», это «лин» — что значит «сын». Местное наречие состояло из тягучих буквосочетаний, а твёрдых в стиле «бр» «гр» почти не было. Зато сочетаний твердо — мягких звуков здесь превалировало. Поначалу от такого произношения у меня постоянно горло саднило и сушило, но приходилось привыкать. По другому никак.
Спать мы легли едва в доме стало темно так, что друг друга не разглядеть уже было. Дверь закрывалась на примитивный засов в виде необработанной палки толщиной с руку. Так себе запоры если честно, только разве что от зверья. Костра в доме не было, лучины Фелани не палила, так что пришлось лежать в темноте, погрузившись в думки полные надежд.
«Ну вот. День прошёл, и слава богу! Теперь осталось уснуть, а когда проснусь, у себя дома в квартире, буду вспоминать этот сон (надеюсь очень!) за бутылочкой пивка с сигареткой…»
Уснул я под шум падающих капель дождя, которые нещадно барабанили об камышовую крышу, и тяжёлые мысли с навалившейся тоской по дому, перемешивались с яркими впечатлениями прошедшего дня.
Когда заорал петух, мне жутко захотелось выстрелить ему в голову! Да так, что бы аж куски костей и мозгов раскидало по стенкам сарая, или где эта тварь орала во всё горло!
«Что!?»
Я подорвался и уставился в полумраке на зачатки рассвета которые было видно через узенькое оконце напротив моей кровати. Пернатый снова заорал фальцетом, и я понял, что уснуть снова уже не получится.
«Ничего не изменилось, Серый! Теперь можешь распрощаться с мыслями о том, что это сон, окончательно. Ты теперь Янко Фортхай, сын Фелани Фортхай и эта лачуга — твой новый дом…»
— Ааа, что б вас всех! — выругался я в сердцах и упал на подушку закрыв глаза.
— Янко?! — послышался встревоженный голос Фелани.
— Да тут я, тут! — успокоил я её.
