Первое что бросается в глаза — тотальная бедность поселения. Хотя, может в этом времени это нормально? Серые, невзрачные лачуги вкопанные почти на треть в землю и присыпанные по периметру всё той же землёй, разбросаны на высоком холме в беспорядочном варианте. Крыши примитивны до невозможности — наваленный камыш на грубо обработанную деревянную обрешётку что неровными краями торчала из под него. Каркасные балки кровли спускались почти до самого низа. Получалось, что двухскатная крыша как бы стояла на земле. Где то были видны глиняные подобия печных труб, но мало. Там где не было трубы, в паре крыш, виднелась дыра прикрытая «зонтиком» из деревяшек.
«Прям система индейских вигвамов!»
Тут, и там в небо поднимались столбы дыма из жилищ, а нос уловил запах готовящегося где-то мяса. Хоть я и не был голоден, однако рот наполнялся слюной при мысли о хорошем кусочке прожаренного мяска, но… Передо мной сиротливо дымил затухающий костёр, а над ним стояла тренога, на которой висел закопченный жизнью котёл, литров на пять, с остатками перловки. Тут же рядом увидел большой камень классификации «голыш». Судя по следам муки вокруг него, именно на нём Фелани и пекла те самые хрустящие лепёшки. Печка у неё в доме кстати была, но совсем небольшая.
«Представляю, каково внутри помещения зимой. Такой печуркой это хлипкое жилище топить не перетопить! Мдэээ… Хотя может зимы тут не суровые?
Хм, тут да тут… А где оно «тут»?! Вроде так осмотрелся — ну мир как мир. Нету тут никаких зелёных лун, да по три штуки на небе, которые видны даже в белый день. Может и правда Земля? Только судя по хатам да нехитрому быту — Земля задолго до индустриализации. Может вообще в глубокое прошлое меня кинуло? Язык не знаком? Дык я и не знаток лингвистики народов. Мало ли, что там толкуют о речи в древности историки да исследователи всякие! Всего знать человеку не дано, и не положено. Голова может треснуть!»
С места я насчитал девять, условно говоря «домов», да простят меня боги за столь смелое определение сих «дивных чертогов». Среди деревьев да кустов, разбавляющих серость и нелепость строений, проглядывались с десяток всяких разных сарайчиков да сенников. Все они так же собраны из го#на и палок, с солидной примесью всё той же глины. Небольшие, поросшие бурьяном дворы, огораживали кое-как поделанные ограды, по сути хлипкие плетни. От мелкого зверья такие может и уберегут, да скот что бы не разбредался, а большего от этих конструкций я бы не ждал. Ставни окон в домах вообще представляли собой три вертикально сбитых доски крепящиеся сверху узкого проёма под названием «окно». Хотя больше было похоже на бойницы. Вообще всё как-то грубо сколочено, и собрано. Или делалось на скорую руку, или с расчётом на то, что ненадолго. Да судя по всему сработало правило: «Нет ничего более постоянного, чем временное!».
Вердикт — бедное поселение в краю Кукуево! Почему Кукуево? А потому, что насколько хватало глаз, больше никаких порядочных строений не было. Ни тебе каменного замка феодала, ни маломальских усадеб тех кто побогаче, да повластней. Тишь, глушь, благодать, холмы, лесочки и лёгкий ветерок, гуляющий над всем эти великолепием.
Бедность и унылость поселения контрастно соседствовала с живописной природой наполненной голосами птиц и насекомых, и с воистину грандиозным видом с холма, на котором оно расположено. Ребяяятааа… что за чудный вид открывался с этого места! Способствовало широкому обзору то, что избушка Фелани стояла в самой высокой точке деревеньки, под каким-то раскидистым деревом с большими, мясистыми листьями.
