Я сделала пару робких шагов вперед, чтобы лучше их разглядеть и прислушалась к их разговору. Тот, что говорил плаксивым голосом, был низким полноватым призраком мужчины, с какими-то расплывчатыми чертами лица, так, что невозможно было разобрать ни носа, ни глаз, ни щек, ни рта, а вместо волос на голове у него и вовсе торчала вверх похожая на петушиный гребень темно-серая, густая пакля. На его теле, не было видно ни вещей, ни кожи, оно было однородного, полупрозрачного цвета, чего нельзя было сказать о втором призраке, с тела коего свисали вниз расхлябанными, рваными кусками длинные, теребящиеся, полупрозрачные отрепья похожие на остатки вещей, кофты и брюк. Голос насыщенный и зычный издалека выдавал в нем мужчину впрочем, как и полнота, и высокий, почти под два метра, рост. Его черты лица были также расплывчаты, хотя там, мне все же удалось, разглядеть более темные места, выделявшееся выпуклостью щеки и длинноватый с острым кончиком нос. Он, этот второй призрак, все время ходил по кругу, размахивал руками и постоянно хлопал плаксивого по голове, попадая как раз по серебристому петушиному гребню, судя по всему, намереваясь сбить его на сторону. У него у самого на голове была густая шевелюра из тех же полупрозрачных, волнистых волос. И когда он ударял плаксивого по гребню головы правой рукой, то одновременно с этим засовывал левую руку в свою шевелюру, и легонько дергал себя за волосы. От этого рывка голова его на миг отсоединялась от шеи, подлетала вверх, зависала там, на доли секунд, взмахивала растрепанными, шевелящимися волосами, а потом резко и быстро падала, вниз, пристраиваясь вновь на шею.
— И, что ты Ванюха все время стонешь…ноешь…, - говорил этот мужчина. — Все то ты недоволен, все тебе не нравится… Но разве это не чудно оставаться здесь в этой тьме и быть живым мертвецом.
— Живым мертвецом… мертвецом, — плаксиво заголосил невысокий, тот который оказался Ванюхой и стоял на месте. Он приподнял вверх голову, вглядываясь в курящийся черный пар да прижал к груди сомкнутые ладони точно желал воздать молитвы. — Я не хочу быть живым мертвецом, бледнеющим прозрачным приведением… Погляди Леша, как долго мы тут торчим, спорим, ломаем дурака, пугая людишек. Мы страшимся идти вперед и стоим тут на месте… мы с каждым мигом… с каждым спором и смешком тончаем, превращаемся в блекнувшее подобие человека и чувствую я… чувствую, что скоро и вовсе мы исчезнем… испаримся… распадемся на частички… крупинки… былинки… Надо… надо Леша идти вперед… не зачем тут зависать… ну, встретились… ну, по-шутковали и будет…будет… И если ты не захочешь идти… я уйду сам… сам. Случайно забрел сюда… случайно остался рядом с тобой… и ничего хорошего ни на жил.
Я затаилась, и, стараясь не издавать не единого звука, стараясь даже не дышать, стояла и прислушивалась к их передрягам, и удивлялась, тихо вопрошая, зачем они здесь?… о чем спорят?… и почему не двигаются дальше?… а они все продолжали.
— Что ты, Ванюха, сама судьба нас свела… Бог как говорится, — выкрикнул зычно Леша. — Нельзя идти вперед, разве ты не видел, что происходит с теми, кто шагнул в нее…, - и он испуганно обернулся назад, будто страшась, что на него кто-то сейчас запрыгнет и одним махом проглотит его подпрыгивающую голову. — Она всех поглощает, засасывает и все… все… все… тогда.
— А может не все…, - совсем тихо шепнул в ответ Ванюха и тоже пугливо обернулся, а его прозрачная тень тела закачалась из стороны в сторону, словно от дуновения ветерка. — Может это только начало… Столько пройти, преодолеть и из-за тебя, вообще неизвестного какого-то дурня, застрять тут, чтобы пугать тех кто оказался не таким трус как я и ты… тех кто несмотря ни на, что продолжает свой путь.
— Ты, дурак…, - огрызнулся Леша, и, остановившись, опять стукнул Ванюху по голове и дернул себя за волосы.
Голова его, без задержу, подлетела вверх, волосы на ней взмахнули своей густотой, а еле видимые прозрачные глазки внезапно четко проявились и резко увеличились в размерах. В них блеснул пронзительный черный цвет, и они уставились в мою сторону, верно разглядев меня в этом черном мареве. И тотчас по губам пробежала змеиная, волнообразная улыбка и они тоже обрели форму и вид, растянувшись и даже наполнившись бледно-красным цветом, а когда голова поспешно вернулась на прежнее место, Лешин рот широко раздался и зычно, громко исторг из себя:
— Глянь, Ванюха, очередная жертва самоубийства… ха…ха…ха…, - злобно засмеялся он и подняв руку направив на меня прозрачный тонкий указательный палец, завертел им по кругу, подзывая таким жестом меня к себе.
А на меня накатил такой страх, что дрогнули мои ноги, закружилась голова и перед глазами запрыгали крошечные, серебристые блошки с тонкими расставленными в стороны ножками… у меня даже перехватило дыхание и пару секунд я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.
