— А ты? Откуда тебе всё это известно? И почему говоришь так, будто бросаешь меня?
«Потому что я бросаю тебя, Никита. Дальше по отдельности. Прощай…»
Всезнайка ушла, я почувствовал это, но не могу сказать, куда она делась. От меня будто половину отрезали, стало очень плохо. Не понимаю, предали меня или нет. Вообще плевать на это, потому что наконец-то стал настоящим. Нет сдерживателя, который всегда сидел в моей голове и заставлял поступать в выгодном для достижения общей цели направлении. Разучился своей головой думать, а теперь приходится вновь это делать. Боль…
Иду по серым коридорам, не обращая внимания на мумии, которые не так давно были правителями двух миров. Не заслуживают они внимания, и технологии его тоже не заслуживают. Мне нужен Росс, всё остальное пустое. Автоматические двери таят одна за другой, открывая проходы из одного помещения в другое.
Шаг в очередной проём, и всё меняется, я возле двери аккуратного лесного домика. Вхожу…
— Это та жизнь, которую мы должны были прожить, но нам не позволили…
Михаил Росс, постаревший, ему лет семьдесят, сидит во главе стола. Справа от него его сын, Владимир, ему примерно столько же, сколько сейчас. По левую руку жена, моя бабушка, её волосы полностью седые, но в глазах радость. Ещё за столом есть я, мой отец и моя мама.
Вся семья в сборе, в голове моего деда она именно такая, но в моей — нет, не хватает минимум троих. Почему он не может задуматься об этом?
Реальный Росс, не иллюзия, подпирает тёмный угол дома и внимательно смотрит на меня. Изучает, тварь…
— Зачем ты показываешь мне это? — Я стараюсь быть спокойным, но выходит плохо, предел близок. — По-твоему, это важно? Или, быть может, забавно?
— Нет, никакой забавы, Никита. Хочу, чтобы ты понял меня. Это то, что у меня могло быть. Что могло быть у нас с тобой. Лучшая жизнь…
— Могла быть, но у тебя её никогда не было. А у меня была…
— Ты стал сильнее, сумел перехитрить меня, но тебе это не поможет. Я не один, за моими плечами мощь Основы, для которой ты не страшнее любого другого человека. Если хочешь выжить, то тебе придётся встать на мою сторону.
Возле стола есть незанятый стул, я сел на него. На разговор родственников-иллюзий не обращаю внимания. Посмотрев в потолок, закрыл глаза и тихо сказал:
— Мне плевать, выживу или нет. Главное, чтобы не выжил ты. Всё, что я хочу, это отомстить тебе.
— За что? — не вижу лица собеседника, но слышу удивление в его голосе. Он не понимает, не сможет понять. То, за что я его ненавижу, ещё не случилось и не случится никогда, но оно было, ведь я помню. Если бы я мог вернуться и всё исправить, но мне этого не дано. Никому не дано…
Решил, что пора рассказать о своей жизни. О самой первой, настоящей:
— Попав на Землю младенцем, я оказался в детском доме. Не было у меня детства, тяжело пришлось, все мы там выживали как могли, но не все выжили. Я был одним из тех, кто всегда ненавидел жизнь за то, что она такая сука. И ненависть эта длилась долго, пока не повзрослел. Если обычных детей можно назвать щенятами, у которых есть мама и папа, то нас смело зовите волчатами, каждый сам по себе, воспитаны более старшими собратьями, воспитание оставляет желать лучшего.
Есть люди, которые взрослеют к тридцати. Есть те, кто никогда не повзрослеет. А есть такие, которых обстоятельства вынуждают повзрослеть слишком рано. Мои обстоятельства — образ жизни, повзрослел в том возрасте, в котором обычные мальчишки ещё играют в войнушки и машинки. Повезло, что хорошая родословная, гены не подвели, умным малым был, способным, понял, что жизнь нужно не ненавидеть, а ломать. С этой сукой иначе нельзя, либо ты её, либо она тебя. В какой-то момент детдом остался позади, меня выбросили в свободное плавание…
Без образования никак, решил получить его, чего бы это ни стоило. Поступил в техникум, нашёл работу, жил в общежитии. В то время такая жизнь казалась очень трудной, но потом, когда поступил в институт, понял — цветочки это были, а теперь вкушаю ягодки…
Выучился на геолога, устроился на хорошую работу, стал уважаемым человеком в узких кругах. А затем, в возрасте двадцати семи лет, встретил её…
Росс, не смевший перебить меня, расценил мою долгую паузу как возможность задать вопрос. И задал:
— Кого?
— Юлю…
— Не понимаю тебя, Никита. Ты говоришь о том, чего не было, ведь мне хорошо известно твоё досье, крайне подробно, Вова постарался, всё про тебя разузнал.
— Ты поймёшь, только потерпи. И, прошу тебя, дедушка, не говори больше, что этого не было, не зли меня ещё сильнее. Всё, что рассказываю, было. Если подумаешь, то поймёшь, каким образом. Я более подкован информационно. Всё сейчас происходящее — это часть моего плана.
Росс никак не прокомментировал сказанное. Лишь сказал: «Продолжай». И я продолжил:
— Юля была младше меня на три года, познакомился с ней в экспедиции на Алтае, закрутилось, завертелось… — голос подвёл, сорвался, потеплел. — Три месяца, и поженились. Иногда так бывает, люди находят друг друга… Мы нашли… Сука, слёзы так и просятся наружу… Ненавижу тебя, Росс…
