Угрх протянул снайперу ложку и пояснил:
— Пока что можно только пробовать, суп не доварился, придётся потерпеть. Если будете обедать, то идите за тарелками и ложками.
Обращаясь больше к Раисе, я предложил:
— Ты пока пробуй супчик, а я схожу за всем необходимым. Пять минут…
Быстро ковылять пока не могу, ногами приходится передвигать аккуратно, потому что каждое неловкое движение и малейший рывок сопровождаются болью. На то, чтобы принести тарелки, ложки, хлеб, соль и прочую мелочь, такую как чеснок, лук и перец, мне понадобилось минут десять. Вернувшись в уютный «уголок» Угрха, увидел, что суп доварился, потому что котелок он снял с огня. Раиса, почти брызгая слюной, доказывает мишке, что души у некоторых людей нет:
— …есть душевные люди, не спорю. Но и есть бездушные, их много, этот мир в большинстве населён такими. Тот, кто способен не моргая убивать детей, не имеет души. Что ты скажешь на это, Угрх? Как объяснишь бездушие?
— Никак не объясню, потому что я не согласен с тобой, женщина. — Угрх само спокойствие, говорит, будто психолог со столетним стажем. — Душа не материальна, мы все знаем это. Не видя, начинаем сомневаться, существует ли она. Но почему тогда мы не сомневаемся в радости, переполняющей нас, или в горе, давящем на душу. Эти чувства тоже не материальны, но никто не сомневается в их существовании. Даже банальный страх, и тот не существует, за исключением запахов, выделяемых тем, кто боится. Все чувства имеют запах, если вы не знали. Радость пахнет приятно, горе имеет горький запах, а страх разит кислятиной. Хотя последний не всегда кислятиной, при очень сильном страхе порой и испражнениями пованивать начинает… Я отклонился от темы, возвращаюсь к душе, существование которой уже доказал. Теперь докажу отсутствие бездушных, потому что даже самые жестокие люди имеют душу, просто она искалечена. Простой пример, взятый из вашей религии, — грешник будет гореть в аду, но не физически, а душой, ведь она после смерти перемещается либо в рай, либо в ад. Самым отъявленным грешникам самое жестокое наказание. Всё ещё сомневаешься, женщина?
— Принёс вам тарелки, — сказал я, устав стоять как истукан.
— Давай их сюда. — Раиса уже сбросила маскировочный наряд. Забрав у меня всё, что принёс, начала быстро организовывать стол, при этом задав следующий вопрос: — Как пахнет любовь, и существует ли она вообще?
— Безусловно существует, порой даже на уровне инстинктов. Любовь — прекрасное чувство, и пахнет прекрасно, как аллея цветов прохладным вечером после жары. Или как сирень в тёплый майский день, после долгих холодов… Нет, не смотрите на меня так, я не был на вашей планете, просто знаю вашу речь очень хорошо, поэтому и использую земные выражения. Любовь, она всегда разная, спокойная или дикая, нормальная или безумная, бесконечная или короткая, как мгновение. Главное — любовь есть.
— Хорошо знаешь наш язык… — пробормотал я. — В прошлом, том самом, несуществующем, ты не знал его хорошо, не мог заговорить без подготовки, учился быстро, но было заметно, что учился. Когда успел измениться?
Угрх наполнил две тарелки при помощи своей ложки, кивнул на них — ешьте, и ответил на мой вопрос:
— Я не менялся, я такой, как есть. Там, в пещере, уже в этом времени, я помнил прошлое, как и ты, Никита. Этот феномен, иначе его не назовёшь, не объяснить даже самым умным представителям нашей расы. Мы по всем правилам не должны помнить той реальности, которая исчезла в ходе изменения времени, но мы её запомнили, она записана в нашей ДНК. Нас много, мы помним, поэтому помогаем.
В голове возникла теория. Дикая, пахнущая абсурдом, но имеющая подтверждение, пусть пока разовое. Высказал её, пусть Угрх подумает:
— Вы, медведи, сохранили память, и её сохранил я. Что, если и другие люди помнят, но просто не знают об этом, ведь знания хранятся не в памяти разума, а в памяти ДНК. Вашей расе доступна память ДНК, потому вы помните, но мы, люди, на такое не способны. Угрх, ДНК-память может не зависеть от пространства и времени?
Медведь задумчиво ответил:
— Мы рассматриваем этот вариант в одной из множества наших теорий. Твоё сознание, Никита, было перенесено сквозь пространство и время в твоё же тело. Ты подвергся изменению. Все остальные разумные существа тоже подверглись ему. Мы, медведи, тому доказательство. Если бы изменения не было, если бы вселенная осталась прежней, то наша родовая память, она же память ДНК, не сохранила бы информации о той, несуществующей, канувшей в небытие реальности. Проверить эту теорию нам под силу, Урхарер занимается этим. Точнее, займётся в скором времени, когда привезут человека по имени Кейли.
— Толстяк попробует её вылечить? — удивился я.
Угрх качнул головой:
