Ангелина не ответила. Алекс не стал заострять на этом внимание и снова исчез в глубине коридора. Второе дыхание открылось в нем с новой силой, усталость отступила. Все тревоги и заботы ушли на второй план. Сейчас у него было всего одна задача, накормить свою самку. С этими мыслями Александр решительно схватил со стены висевшее лазерное ружье со снайперским прицелом и с готовностью отрыл входную дверь своего дома.
Пока его не было, Ангелина пыталась прийти в себя. Ее тело казалось, принадлежит не ей, оно было мягким и аморфным, как большое клубничное желе, одно из тех, которые она покупала в модных кондитерских своего города. Видимо, теперь о них навсегда придется забыть.
Весь этот долгий путь она чувствовала невероятный голод, прежде она никогда не испытывала ничего подобного. Она была готова съесть что угодно или даже кого угодно и понимание этого, вызывали в ней сотню смешанных чувств. Ангелина была воспитана в жестких ограничительных законах, связанных с убийством живых существ и употребления их в пищу. Женщины планеты много десятилетий пропагандировали массовое вегетарианство и употребляли специальные БАДы. Ангелина никогда не сидела на диете, в этом не было необходимости, она никогда не пропускала свой завтрак и у нее, как и многих других, были свои предпочтения в еде. Впервые в жизни, она чувствовала каждый изгиб своего голодного и сжавшегося до размеров грецкого ореха, желудка. Даже запах медвежьей шкуры, на которой она безвольно лежала, казалось, насыщал ее чум-то питательным. Этот оторванный и высохший кусок некогда дикого животного теперь грел ее и придавал сил. Все ее представление о мире разрушались с быстротой падающего в пропасть камня. К моменту, когда входная дверь скрипнула и Ангелина поняла, что Алекс вернулся, она уже готова была откусить и проглотить ошметок ужасно пахнущей шкуры, на которой лежала.
Ангелина думала, что Алекс раздобыл где-нибудь грибов или каких-нибудь ягод. Может, у него припасена картошка, она готова была съесть ее сырой. Девушка слышала, как Александр гремит какой-то посудой в глубине дома, затем на время воцарилась пугающая тишина. Чувствительные рецепторы в носу, уловили восхитительные запахи горящего огня. Кажется, он что-то растопил. Ангелину прошиб холодный пот.
Громкое шипение горящего масла на сковороде отозвались в ее животе острой болью. Уже спустя пару минут, по дому распространился запах жареного мяса. Она никогда прежде не ела жареное мясо, но именно сейчас, она прекрасно знала, как оно пахнет. Ангелина застонала и попыталась встать. Голова гудела, тело сразу повело куда-то в сторону, но ей удалось удержать равновесие. Медленными тяжелыми шагами, хватаясь за неотесанные деревянные стены, Ангелина прошла по коридору и вышла на кухню.
Алекс стоял к ней спиной и усиленно колдовал над плитой. Она видела, как он ловкими движениями переворачивает ароматные куски только что убитого животного. Ангелина отвела взгляд и рассмотрела капли крови, разбрызганной на массивном дубовом столе. Тошнотворный комок подступил к ее горлу. Девушка обратила все внимание на мусорное ведро и свисавшую из него безжизненную пушистую лапку. Ангелина прислонилась к дверному проему и сделала глубокий вдох. Алекс услышал за спиной движение и сразу обернулся. Они долго и многозначительно сверлили друг друга глазами, прежде чем Александр нарушил тишину.
– Есть будишь? – с вызовом спросил он.
Ангелина отрицательно покачала головой.
– Уверена?
Ангелина снова покачала головой.
– Тогда помешай, чтобы не пригорело, мне нужно отлучиться.
Ангелина в ужасе уставилась на него. Александр сделал вид, что не видит ее растерянного вида и попросту вышел из кухни. Свернув за угол, Алекс улыбнулся краешком губ и прислонился к деревянному косяку. Как он и предполагал, через пару минут на кухне послышался шум и лязганье посуды. Иной выбрался из своего укрытия и осторожно выглянул из за угла. Его самка стояла перед огромной скворчащей сковородой и удерживая худыми пальцами еще сырую крольчатину, с аппетитом уплетала его тугую и горячую тушку. Она глотала жареные куски мяса не разжевывая их, по ее губам текла теплая кровь и растопленное масло. Ангелина жадно грызла маленькие косточки убитого крольчонка и сдавленно рыдала, пытаясь остановиться. Но не могла. Алексу стало жаль ее.
– Ангелина… – тихо позвал он ее.
Девушка вздрогнула и обернулась. У нее был вид человека, совершившего страшное преступление и пойманного с поличным. Она замерла на мгновение и отбросив в сковороду недоетый кусок, закрыла лицо руками. Ее плечи содрогались от громких безудержных рыданий. Алекс даже растерялся. Подойдя ближе, он попытался обнять ее, чтобы хоть как-то успокоить. Но она продолжала и продолжала плакать.
– Ангелина, перестань… Это всего лишь наш ужин. Здесь нет еды. Мы будем есть мясо или умрем с голоду.
– Я тебя не ненавижу… – выдавила она из себя.
Алекс дернулся, словно его ударили.
– Я ожидал что-то вроде «спасибо», – ответил он холодно, убирая от нее свои руки.
– Спасибо, за то, что ты заставил съесть меня это… Мне плохо, – отрезала она.
