– Ладно, не беда. У меня-то есть, и большой. Так называемый «семейный». Уж вдвоём-то мы уместимся. А может, и пронесёт стороной, – Дмитрий с сомнением поглядел на свинцовые тучи, неуклонно наползающие с севера. – Ну что, пошли?
– Конечно, – согласился Максим. – Кстати, гляньте. Не одни мы такие умные.
И точно! Часть озверевших от неизвестности пассажиров один за другим скрывалась за деревьями. Другие – подавляющее большинство – предпочитало ждать милостей от электричества.
– Ну, пойдём тогда поскорее. Надеюсь, уж в этом-то лесочке монстры не водятся, – пошутил Дмитрий.
– Конечно, – в тон ему отозвался Максим. – Сейчас ведь не ночь. И не полнолуние.
Далеко уйти они не успели. Едва только нашлась тропинка, ведущая в нужном направлении – как сверху грянуло. И ещё, и снова. Точно кто-то, веселясь от души, лупил кувалдой по стеклянным банкам.
И хлынуло. Не осенний мелкий дождичек – настоящий тропический ливень. Только холодно было не по-южному. Ветер лупил наотмашь, ветер бросался на еловые кроны, всерьёз норовя устроить бурелом. Всё вокруг – утоптанная в хвое тропинка, заросли малины по обеим сторонам, листва притулившихся в еловом царстве берёзок – мгновенно вымокло. Воздух пронзали не то что капли – тугие струи, как в душе.
Достать зонт из сумки, развернуть его – дело нескольких секунд. Но и этих секунд хватило, чтобы вымочить обоих до нитки.
– Ни фига себе! – присвистнул Дмитрий, совершенно забыв о подобающей педагогу лексике. – Ты как, жив?
– Ага! – зябко передёргивая плечами, отозвался Максим. – Я только боюсь, что книжка в рюкзаке размокнет…
– Живо сюда! – Дмитрий притянул его к себе, под зонт. – С книгой твоей вряд ли что случится, ткань-то рюкзака влагонепроницаемая. А вот с тобой… Ох, горюшко, пошли.
Но не получилось. Небо вдруг потемнело – хотя, казалось, куда уж больше! – ударил по ушам грохот, раздирая глаза, взорвалась прямо впереди снежно-розовая молния. И Дмитрий прозевал момент, когда всё началось.
А уже через пару секунд он обнаружил, что не может сдвинуться с места. Словно его посадили в стеклянный аквариум. Дождь сквозь это невидимое стекло проникал с лёгкостью, но Дмитрий не мог ни шагу сделать, как ни пытался. Оставалось лишь беспомощно глядеть, что творится вокруг.
Ничего хорошего не творилось. Дорогу им загораживали трое. И двое из них крепко держали за локти брыкающегося Максима.
Очень не понравилась Дмитрию эта парочка. Высокие, затянутые в бурую кожу, необыкновенно бледные. Обоим на вид слегка за двадцать, а глаза… Странные у них были глаза. Чёрные дыры, глядящие, казалось, не вперёд, а внутрь – в изнанку жизни.
Третий выглядел попроще. Пожилой, костлявый, в мокром (хотя чему ж удивляться!) свитере и в синей вязаной шапочке, совершенно неуместной здесь и сейчас.
– Бесполезно, Дима, – хрипло произнёс неизвестный. – Дёргаться, говорю, бесполезно. Это называется «стена удержания». Хорошее заклятье, тут и не всякий маг вне категорий справится. А ты уж и подавно. Поэтому не трать силы попусту, а слушай. И ты тоже не прыгай, юноша, – слегка повернулся он к Максиму. – Сам должен понимать.
Максим, кажется, порывался что-то крикнуть, но у него ничего не получалось. Тоже небось магия.
– Кто вы? – собственный голос показался Дмитрию измочаленной половой тряпкой.
– Зовут меня просто, Завулон, – слегка поклонился незнакомец. – Руководитель московского Дневного Дозора. И мы сейчас поговорим. В тихой, спокойной обстановке.
– Тогда уж дождь выключите! – хмыкнул Дмитрий. – Не создаёт атмосферу уюта.
– Я тебе что – Росгидромет? – отмахнулся Завулон. – Потерпишь.
Дмитрий поднял руку, перекреститься. Получилось! Невидимые стены не давали ему сойти с места, но внутри «аквариума» он кое-как мог двигаться.
Разумеется, ни Завулон, ни его странные спутники никуда не делись. Не помогали и лихорадочно прочитанные молитвы. Ни к Богородице, ни к ангелу-хранителю, ни к святому Кресту. В глубине души он этого и ожидал. Если не действует на Светлых – так почему должно влиять на Тёмных? Да ведь и того оборотня-гиену ничуть не испугала его молитва. Пора бы уже и привыкнуть.
Но Дмитрий понимал: молиться всё равно надо. Пускай и нет никакого явного эффекта, пускай силы Иных сродни магнетизму или гравитации, – но Господь силён над всяким тварным бытием.
– Опять за свои штучки? – Завулон сочувственно покивал. – Давай, занимайся психотерапией. Может, и к лучшему. Успокоишься, а ты мне спокойным нужен. Чтобы мозги работали.
– Чего вам надо? – уже догадываясь, хмуро спросил Дмитрий.
