– О душе своей подумай! – просто так, чтобы не молчать, выкрикнул Дмитрий. – Ведь тебя всё равно ожидает ад, геенна! Через пятьдесят лет, через сто – но всё равно!
Завулон расхохотался. Молодо, заливисто… как юный дебил, увидевший голую и вусмерть пьяную бабу.
– У меня на этот счёт совсем другое мнение. Иное… – отсмеявшись, пояснил он. – Впрочем, раз уж речь зашла о теологии… Постарайся взглянуть на вещи с чисто православной точки зрения. Итак, этот милый мальчик. У него есть бессмертная душа, да? Пока ещё есть. Став вампиром, он её, сам понимаешь, лишится. А вот если останется жив… Да, он пока не окрещён, но ведь есть же шансы? А, Дима? Толстые шансы, что он в итоге придёт к вере. Благодаря тебе. Твоему подвигу. Именно подвиг тебе и предлагается. Как это звучит? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Видишь, я тоже почитываю фэнтези… Так что успокой свою нервную совесть и ступай в Сумрак. С Богом.
Он вновь рассмеялся, тем же самым смехом мелкого шкодника. Переигрывает, внезапно понял Дмитрий. Что ему надо? Вызвать к себе омерзение? Да вроде и так уже по самое горлышко. Спровоцировать нападение? Так ведь силовую клетку не прошибёшь.
Однако времени гадать не оставалось. Завулон не блефует – в этом у Дмитрия не было ни малейших сомнений. Эти двое и так уже приплясывают от нетерпения. Ну и что же? Нырять в Сумрак и искать там огненный меч? Сразиться?
– Драться хочешь? – понимающе спросил Завулон. – Брось, пустое. Мальчишку загрызут раньше, чем ты войдёшь в Сумрак. Это ж высшие вампиры, у них мгновенная реакция.
– Гарантии? – пересохшим голосом сказал Дмитрий. – Где гарантии, что вы отпустите Максима, если я… если я сделаю это?
– Дорогой, – проникновенно сказал Завулон, – ты хоть представляешь, какие неприятности у нас в любом случае будут из-за мальчишки? Эти ребята, – мотнул он головой в сторону вампиров, – мне куда важнее, чем твой сопляк. А суд Инквизиции безусловно приговорит их к уничтожению. Мне очень бы не хотелось их терять.
– Они, значит, такие идейные? – Дмитрий сейчас попросту тянул время. Слишком страшен был надвигающийся миг. – Они готовы умереть за тебя?
– Что ты?! – мелко засмеялся Завулон. – Они считают себя в безопасности. Они думают, будто на мальчишку выписана лицензия Ночного Дозора. И знаешь, ты не тяни. Ребята ведь могут и не выдержать… они уже сами не свои. Так что давай.
– А если я откажусь? – прищурился Дмитрий. – Вот откажусь и всё? Зачем тогда вам менять мальчишку на своих отборных вампиров? Нерационально.
– Рационально, – Завулон стянул свою шапочку, и сейчас же струи радостно забарабанили по обтянутому смуглой кожей черепу. – Ты всё равно сделаешь это, только чуть погодя. Сам поймёшь… И потому не дури. У тебя нет выбора, Дима. Ты же Светлый. Да не верти башкой, слушай, что говорю. Светлый ты. А вы все, Светлые, ходите по тропинке своих принципов, шаг вправо, шаг влево – для вас уже и побег. В этом отношении вы дьявольски предсказуемы. Ты не станешь жертвовать мальчишкой, ни при каком раскладе. Заметь – не просто его жизнью, но бессмертной душой. Ты же в это веришь? Значит, ты пленник своей веры. Тебе некуда бежать. Смотри, – он вынул из кармана плаща нечто, вблизи оказавшееся песочными часами. – Две минуты. Когда песок пересыплется, я дам ребятам команду. Всё, время пошло.
Он перевернул часы, поставил себе на ладонь. Юркой струйкой побежали вниз красноватые песчинки.
И что делать? Поздняк метаться, как сказал бы сейчас Лёшка Серебряков. Если, конечно, не сошёл бы до того с ума. Время, время! Что можно успеть за две минуты? Помолиться? А что он раньше делал? Господи, ну хоть как-нибудь помоги! Ну подскажи, что делать-то?
Самое ужасное – Завулон был прав. Со стороны это и впрямь гляделось бы не самоубийством, а подвигом. «Кто положит душу свою за друзей своих»… Есть только одно липкое «но». Завулон сам напомнил ему эти слова. Кому же именно придётся последовать? Христу или Завулону? «Какое согласие между Христом и Велиаром?» А тут, выходит, именно согласие? Если враг желает того же, что и друг – значит, прячёт карту в рукаве. Значит, нельзя. А может, именно на это он и рассчитывает – что Дмитрий из ненависти к нему откажется? Не случайно же он намеренно хамил, хотя мог бы говорить и мягче, интеллигентнее.
А песка наверху оставалось всё меньше и меньше. Ещё несколько секунд – и он просыплется весь. И тогда кто-то из этих двоих вопьётся Максиму в горло. Высосет кровь – и впрыснет свой яд. Яд, убивающий душу. Не станет больше умного, доброго и порой смешного мальчишки. Появится какое-то другое существо… Иное… с его внешностью. А виноват во всём не Завулон. Это лишь следствие. Именно он, Дмитрий окажется виновен. Это он пожалел свою душу – и погубил чужую. Это он испугался – и замаскировал свой страх книжными словами. Это он сглупил – и потянул за собой мальчишку.
