Выдернув из штанов молодого гангстера ремень, перехватил парню руки, сильно стягивая запястья. Белоснежный топик, скомканный, почти целиком влез ему в рот, как здесь и жил. Потом я потянулся, взял с дивана монтировку и несильно похлопал черному брату по ноге. После чего поймал взглядом его глаза и заговорил негромко:
— Do you hear me? Yes… — одновременно с этим словом я медленно кивнул, показывая ответ «да». - Or not, — покачал я головой отрицательно. И в этот момент, вырабатывая реакцию у допрашиваемого, ударил его монтировкой по уху. Не сильно, но ощутимо — по хрящу, крови совсем немного брызнуло.
Алиса в это время уже пришла в себя от шока, наконец-то натянула обратно шорты. Сейчас она спрыгнула с кровати и надела толстовку, скидывая с головы капюшон и глядя на меня во все глаза.
— Ты меня слышишь? — снова повторил я на английском вопрос, обращаясь к молодому гангстеру. — Да, или нет…
Снова после отрицательного кивка я ударил гангстера монтировкой, уже по плечу, в этот раз сильнее. Со следующей попытки все заработало — стоило мне только повторить вопрос в третий раз и занести монтировку для удара, как гангстер активно закивал, постанывая то ли от боли, то ли от страха.
Профессор Павлов был бы мной доволен.
— Я спрашиваю. Ты отвечаешь. Понятно? Да, или…
«Да, да, понятно!» — мимикой и активными кивками принялся подтверждать услышанное гангстер. Так, что не залезшая ему в рот одна бретелька недавно белоснежного топа активно заметалась.
— Сколько вас здесь?
«Ммм, ммм», — замычал гангстер и попробовала помахать стянутыми ремнем руками.
— Ты здесь один?
«Да, да!» — голова активно закивала.
— Подушку дай, — поднял я взгляд на Алису. Девушка очень быстро схватила грязную и мокрую подушку, в которую совсем недавно упиралась лицом в борьбе и подала мне. Я уже перевернул гангстера на бок, и плотно накрыл ему подушкой голову.
— Подержишь так?
Алиса села, руками прижимая и подушку, и голову гангстера к полу. Действовала она резко, уверено — надо же, как ее злость побеждает страх. Мимоходом это отметив, я поднялся и ударом монтировки, взмахнув ей как гольфист, сломал чернокожему бандиту ногу. Из-под подушки раздался глухой утробный стон. Алиса побледнела как полотно, но не отшатнулась, хотя я ожидал. По грязному лицу (видимо хорошо ее тут по полу таскали) текут дорожки слез, губа закушена. Но осознавая, чего только что избежала, она явно зла, причем очень зла.
— Это был неправильный ответ, — убрав подушку, сообщил я гангстеру. — Прежде чем ответить снова, подумай хорошо. Итак, сколько вас?
Гангстер замычал и задергал связанными руками. Я увидел, что он показывает четыре пальца.
— Зачем вы сюда пришли?
«Мм?»
— Я сейчас достану это, — подергал я за лямку топика, вставленного ему в рот. Слово кляп на английском я не знал, поэтому пришлось сказать «это». — И ты, не повышая голоса, мне скажешь, зачем вы сюда пришли. Окей?
«Да, да!» — закивал гангстер, у которого уже от боли и страха текли сопли и слезы.
— Если он начнет орать, сразу же визжи громко, чтобы его крики заглушить, — быстро глянул я на Алису, которая тут же активно закивала, аж черные локоны глаза закрыли.
— Итак, зачем? — достал я кляп изо рта гангстера.
— Это дом прокурора Мэйсона, он столько наших братьев в тюрьму отправил! — негромко, со страхом на меня глядя, простонал гангстер.
— Ах дом прокурора… — понимающе произнес я.
Что дальше делать, думал недолго.
— Выйди в коридор и посмотри, чтобы никто не шел, — сказал я Алисе. — Быстро! — шепотом рявкнул я, когда она замешкалась. Кивнула, вышла из комнаты.
Поднявшись, я нанес удар словно настоящий самурай, освоивший баттодзюцу — искусство выхватить меч и убить человека, пока он ничего не подозревает. У меня, правда, вместо катаны монтировка была. После взял обмякшего гангстера за длинные дреды и за пояс коротких штанов, вытащил из комнаты как мешок, протащил по хозяйственному помещению и на улице аккуратно спустил с крыльца в большую и глубокую лужу.
Столько людей погибло во время цунами, ужас просто. Вот и этот безымянный гангстер утонул, мир его праху, аминь — вернулся я в дом и позвал с собой Алису, которая все это время дисциплинированно стояла на страже.
Сам я уже забрал и рассматривал винтовку. Патрон в патроннике, похоже парни были готовы к самым разным приключениям. Достал магазин, выщелкнул пару патронов, вроде полный.
— А где… — шепотом спросила Алиса.
— Что где?
— Тот ублюдок?
— Я ему сказал, чтобы он больше не безобразничал и отправил домой.
Алиса сначала оторопела, а потом закричала (шепотом), даже зашипела, активно жестикулируя:
— Зачем? Он меня изнасиловать пытался! Ты вообще нормальный, зачем ты это сделал? Мой отец если этого урода поймает, он его в порошок сотрет на морковной терке! Скажи, ты специально это сделал, чтобы мне насолить?
— Если.
— Что? — не поняла Алиса.
— Если. Изначально это вырванная из контекста цитата царя Филиппа, отца Александра Македонского. Он пообещал спартанцам стереть их в порошок на морковной терке, если завоюет Спарту, а они прислали ему ответ с одним словом: «Если».
