Все предметы космического вооружения оклеили серебряной фольгой и замаскировали всевозможными украшениями. Сатирик по долгом размышлении от чернил отказался и заменил их потрясающе вонючей субстанцией. Получить её удалось по блату в Институте ветеринарии. Опытным путём в институте был выведен экстракт выделения некоего экзотического зверя, а именно скунса. Очень ценная субстанция добыта была учёными для научных экспериментов, но кореш сатирика, сотрудник лаборатории института, согласился раздобыть для дружка немного ценной жидкости. Лаборант лично развёл экстракт жидкостью для опрыскивания плодовых деревьев. Ему самому было интересно, что из этого выйдет.
Результат превзошёл все ожидания. Разведённый один к десяти экстракт распрыскали на свежем воздухе, за городом, и, по мнению немногочисленных участников нового эксперимента, он выделял вонь, подобной которой на земле не сыщешь. Страшное оружие!
Прогноз погоды на предстоящую неделю был как нельзя более благоприятным. Светила полная луна. Приготовления в принципе были закончены, и можно было назначать день эксперимента.
Если с оборудованием вертолёта и снаряжением пришельцев дело обстояло более-менее благополучно, то с устройством оргии возникли трудности. Оргия преступной шайки планировалась с целью заманить в близлежащие леса телевидение и кинохронику. Заманить следовало каким-то хитрым образом, чтобы они ни о чем не догадались. И не только заманить, но и задержать до момента приземления пришельцев. Значит, оргию следовало организовать в таком месте, откуда до рыночной площади Гарволина можно было добраться за считанные минуты.
Подыскать подходящее место оказалось совсем не трудно. Рощица на окраине города, в двух шагах от Люблинского шоссе, подходила как нельзя лучше: от неё всего за несколько минут можно добраться по шоссе до центральной площади Гарволина. Как люди опытные и много чего повидавшие в жизни, и редактор, и фоторепортёр не сомневались, что среди сотрудников обоих приглашённых творческих коллективов обязательно несколько человек застрянут в забегаловках на рыночной площади Гарволина, откуда собственными глазами увидят эпохальное событие и немедленно донесут о нем отправившимся в лес коллегам.
Труднее было назначить подходящее время. Ведь как обычно организуют репортаж с места выдающихся событий? Если, например, к нам приезжает c визитом глава соседнего государства или через наш город проходит заключительный этап велогонки Мира, в котором как раз мы побеждаем и в индивидуальном, и в групповом зачёте, на месте событий уже накануне, если не раньше, начинают размещаться бригады средств массовой информации. Иначе опоздание гарантировано, даже известен рекорд пунктуальности — семь часов опоздания. А тут изволь обеспечить их своевременную явку в Гарволин без всякой предварительной информации!
Долго ломали головы редактор с фоторепортёром и пришли к единственно возможному решению.
— Не обойтись нам без своего человека, — с грустью констатировал редактор. — Придётся кому-то раскрыться. Расскажем ему, в чем дело, и он возьмёт на себя доставку вовремя обеих бригад. Вот только кто?
— Веслав, — подумав, ответил фоторепортёр.
— Ты думаешь, Весь подойдёт? — с сомнением спросил редактор. — Не такая уж он ответственная личность, чтобы его послушали.
— Наоборот, именно от него все зависит! — отстаивал свою кандидатуру фоторепортёр. — Схватит камеру и помчится. Остальные тут же бросятся следом.
Редактор знал, что Веслав — оператор не просто опытный, но, можно сказать, талантливый. Впрочем, коллеги ценили его не только за профессиональные качества, и даже, можно сказать, не столько. Ценили его за редкую физическую силу и выносливость. Мужчина громадного роста, сильный как бык, он со своей камерой управлялся как с пёрышком и один заменял домкрат, когда требовалось сменить колесо в служебной машине. А главное, очень не любил ждать. Ожиданий и опозданий просто физически не терпел, и зачастую под его нажимом телевизионная «нисса» уезжала на задание, не дождавшись многих опаздывающих сотрудников. Не компанейский, молчаливый по натуре, он и в самом деле годился на роль своего человека в стане болтливых, как правило, журналистов.
