- Все очень просто, - мягко сказал детектив, не глядя на полковника и разминая окурок в пепельнице. - Я случайно перекупил интересующие вас материалы у одного подонка, который давно занимался шантажом такого рода. Он пришел ко мне, потому что старшие офицеры и их жены - не его стихия. А он видел нас вместе, за коктейлем.
- Какого черта вы промолчали?
- Не так-то просто говорить о таких вещах. - Харви все еще не поднимал глаз от пепельницы. - И никогда нельзя знать заранее, как это примут. За фотографии вместе с негативами я выложил гранд.
- Тысячу долларов?
Харви утвердительно кивнул.
- Этого подонка я как следует припугнул, думаю, он будет молчать. А с разговором, я имею в виду разговор с вами, я решил повременить. До удобного случая.
- Материал у вас?
- Здесь, в сейфе.
Мейседон тяжело вздохнул, механически достал из кармана чековую книжку и ручку.
- Сколько?
- Вы слышали, мистер Мейседон.
Мейседон насупился, подумал, выписал чек на полторы тысячи долларов и, передавая его Харви, присовокупил:
- Полагаю, это будет справедливо.
Харви пробежал чек глазами, аккуратно сложил его, спрятал в бумажник.
- Благодарю. Материалы хотите получить теперь же?
- Да, теперь.
Харви поднялся из-за стола и подошел к сейфу, который был смонтирован в одном из шкафов весьма предусмотрительно - за спиной возможных посетителей. Естественно, оборачиваться было бы верхом неприличия, поэтому в этой части своих операций Харви был избавлен от нескромных и просто любопытных взглядов. По этой причине и Мейседон не мог наблюдать за его действиями, но ему определенно показалось, что Харви копается в своем несгораемом ящике слишком долго. Наконец Харви сел за стол и протянул полковнику заклеенный пакет из плотной синей бумаги.
- Прошу. Если хотите ознакомиться с материалами немедленно, я оставлю вас одного.
- Нет-нет, - испугался Мейседон и довольно жалко улыбнулся. - С этим успеется.
Харви кивнул.
- Простите, - проговорил он после некоторого колебания. - Конечно, это не мое дело...
- Нет, почему же? - Мейседон явно обрадовался возможности поговорить, а может быть, и посоветоваться, ему тяжело было оставаться наедине с этим пакетом и своими мыслями. - Я охотно выслушаю вас, Рэй.
- Не принимайте эту историю слишком близко к сердцу, мистер Мейседон. И не судите свою жену чрезмерно строго. Женщины - создания импульсивные, увлекающиеся, их легко сбить с толку. Слабый пол! Слабый именно в том самом... вы понимаете, в каком смысле. И потом, их сбивает с толку эта дурацкая эмансипация!
- Что-что? - переспросил Мейседон. Он не то чтобы не расслышал слов Харви, его поразило, что этот бывший диверсант и террорист говорит ему о том же, о чем говорил и респектабельный Милтон.
- Эмансипация, женская свобода и равенство. - Харви определенно чувствовал себя не очень ловко в сфере отвлеченных понятий, но, конкретизируя свою мысль, он говорил все более уверенно и убежденно. Женщины не знают толком, что им делать с этой самой свободой. Я говорю не о всяких там выдающихся дамах вроде Жанны д'Арк, а о женщинах обыкновенных, которые работают продавщицами, стюардессами и секретаршами. Они - как маленькие дети! И, как детям, им нужна не столько свобода, сколько крепкая узда.
В другое время Мейседон посмеялся бы над этими рассуждениями, но сейчас он даже не улыбнулся.
- Ведь до чего дошло, - продолжал Харви тем же размеренным, несколько меланхолическим тоном, - лууты отказываются жениться на американках! Наши девицы слишком эмансипированы: они не желают вести хозяйство, следить за порядком в доме и рожать детей, они хотят развлекаться! И молодые офицеры выписывают себе из-за океана, из Англии и Австралии, более старомодных жен, которые еще не растеряли чувства материнства и хозяйственных навыков. Брачная контора, занимающаяся экспортом невест, процветает, я знаю об этом из первых рук.
Харви покосился на хмурое лицо полковника, подумал и круто изменил русло своих сентенций, должна быть, сообразил, что говорит не совсем уж утешительные вещи.
- Но мы сами виноваты, баззард, и не нам судить женщин слишком строго. Конечно, этот парень, этот библейский суперстар, в наше время пропал бы, но он говорил не такие уж глупые вещи.
Мейседон недоуменно взглянул на Харви.
- Какой парень? Киноактер?
- Нет. - Харви выглядел несколько смущенным. - Я имею в виду настоящую Библию. Иисус Христос.
- О!
- Он говорил неглупые вещи. Не судите, ибо сами судимы будете! Кто без греха, пусть первым бросит в нее камень. - Харви поскреб затылок и нерешительно взглянул на полковника. - Впрочем, может быть, это сказал кто-нибудь другой?
- Нет, Рэй. Это действительно сказал он. - Мейседон поднялся на ноги. Я пойду.
Поднялся на ноги и Харви.
- Не надо провожать меня, Рэй. Спасибо за все.
- Не за что. Это моя профессия.
- Я не за этот проклятый пакет благодарю вас, Рэй. - Мейседон усмехнулся. - За слова утешения.
РАЗВОД ПО-АМЕРИКАНСКИ
Мейседон планировал провести разговор с Сильвией в тоне холодной, сдержанной, а поэтому, как он полагал, особенно оскорбительной вежливости. Но из этого джентльменского намерения ничего не получилось.
