Мы иногда встречались на каких-то мероприятиях, где я старался уделять ей внимание. Она была со мной мила и вежлива, как и все женщины, что меня окружали.
Я выждал месяц после нашего знакомства, и пришел к ней домой, просить у неё руки. Я был нагл, вел себя дерзко, а её родители подкрепляли такое моё поведение, они лебезили передо мной, и тот день был не исключение. Они собрались в гостиной, и смотрели на меня глазами, полными надежды. Услышав мое предложение, они обрадовались больше, чем предполагаемая невеста.
Чувства невесты были диаметрально противоположены. Тамара пригласила меня в гостиную, закрыла дверь изнутри, и как только мы остались наедине, сказала:
— Я не выйду за вас… Вы мне не подходите.
Она сказала это просто, не пытаясь ранить. Она просто констатировала то, в чем была уверена. С меня мигом слетела вся спесь.
— Почему? — спросил я, а у самого внутри разгорался пожар.
— Я не считаю, что смогу сделать вас счастливым, — ответила она так, как будто ответ лежал на поверхности, его и озвучивать не стоило.
— Это не вам решать!
— Хорошо, — она кивнула. — Тогда я не считаю, что вы сделаете счастливой меня. Вы — не тот человек, которого я ищу!
— А кого вы ищите?! Неужели вы думаете, что есть в этом городе кто-то лучше меня.
Девчонка на это снова хмыкнула. Промолчала, но глаза её говорили о многом.
Мне хотелось закричать ей в лицо, что она из бедной семьи, что она некрасива, что я, делая ей предложение, сделал ей услугу, о которой Тамара и мечтать не смела.
Наверное, она прочитала все эти вещи на моей лица, потому что усмехнулась и поплотнее укуталась в накидку. И повторила:
— Да, определенно не подходите, — как будто вынесла окончательный приговор.
Я подошел к ней, слегка «отпустил» энергетический поток, нагнал на неё чувство страха… затем желания…
Она закрыла глаза.
— Откуда тебе знать, Тамара, что тебе нужно?
Она меня боялась и желала — взрывная смесь. Но затем… девчонка открыла глаза, и посмотрела мне в глаза:
— Уйдите из этого дома… пожалуйста.
Её «пожалуйста» было лишь шелестом ветра, не более. Её требование уйти — в него она вложила всю свою энергию.
Я ушел из её дома в гневе и поехал прямиком в бордель. Там, впиваясь руками в сочную девицу, я наконец-то успокоился.
«Ей никуда от меня не деться», думал я, рассматривая кружево на нижнем белье девицы. «Хочет она того или нет, быть Тамаре моей женой».
Я умел заставлять людей делать то, что мне нужно. И её заставил…
Это было несложно: я надавил на её родителей. Её отец был ремесленником, продавал изделия из дерева, я поспособствовал тому, что у него резко уменьшилось количество заказов. Тамара любила родителей, и поддалась их давлению.
Несколько недель спустя, к нам домой явилась служанка Тамары: моя невеста приглашала меня к ней в гости. Я пришел, с цветами и кольцом. Она встретила меня у порога, сама открыла дверь. Смотрела прямо, резко.
— Я не сделаю вас счастливым, господин Нойман, — заявила она. — И я вас презираю за методы, которыми вы воспользовались, чтобы добиться своего. Но будь по-вашему: я приму ваше предложение.
— Верное решение, Тамара, — не удержался я.
Вот так мы обручились.
Я стал навещать её в её доме, иногда Сафрон приходила ко мне домой. Официально, её приглашала к нам моя мать. Тамара и Хайке Нойман неплохо спелись, моей маме уже слышался звон свадебных колоколов.
Получив Тамару, я успокоился, и занялся теми делами, которые меня волновали по-настоящему: отец учил меня управлять энергией, держать энергетические потоки под контролем.
У меня понемногу формировался четкий свод правил, и я до сих пор не понимаю, как люди во всем мире живут без этих правил. Это были не правила даже, а принципы работы энергии.
Например, что такое безответная любовь? Это не любовь, это влюбленность в некую куклу, которую человек создал в своей голове. Эта кукла — отбирающий энергию демон.
Инфантильность, ожидание, что где-то в будущем будет лучше, обжорство, гордыня — демоны, самые настоящие демоны, София.
Скромный человек, понимающий, кто он, никогда не полюбит безответно. Он не будет позволять себе думать о другом человеке, пока не поймет, что тот, другой человек, тоже испытывает к нему симпатию. Вот так всё работает.
Удивительно, но Тамара понимала эти правила, хоть её этому никто не учил. Я видел, как она смущается в моем присутствии. Видел, что она в меня не влюблена, её взгляд не был замылен ни моим статусом, ни моей внешностью. И меня это, откровенно говоря, раздражало.
Моя мудрая мать заметила мои метания.
— Тебе уже не пятнадцать лет, Эрих, — сказала она. — Уже сейчас твой энергетический запас вплотную подошел к критической точке. Еще немного, и ты начнешь вредить тем девушкам, с которыми сейчас так беззаботно ложишься в постель. Тебе нужна твоя Сафрон, помни об этом.
— Ты понимаешь, что мне она несимпатична?! — вспылил я. — У нас в семье уже два поколения не было Сафрон, и как-то выживали!
