— Не трогай её!
Я обернулся, и увидел Тамару, которая медленно приходила в себя. Ее взгляд был затуманен, глаза прищурены, но она была Сафрон, и поэтому очухалась от моего влияния достаточно быстро.
Она пыталась встать с кровати, но из-за слабости, у неё ничего не получалось.
Я подошел в Тамаре, осторожно прикоснулся к её тонкой красивой руке. Длинные красивые пальчики моей невесты дрогнули, она попыталась от меня отстраниться.
— Мерзость, — прошептала. — Мерзость, мерзость…
В её глазах плескались боль и ненависть. Я понял, что не простит, что не поверит, уж слишком всё выглядело неправдоподобно. Да и что прощать, София, разве не спал я с Эльзой? Я делал это, не испытывая угрызений совести.
Она встала с кровати и подошла к Эльзе, закрывая ту своей спиной. Маленькая храбрая Тамара. Храбрая, но такая наивная!
— Тамара…
— Не подходи! — закричала она. — Не смей!
— Тамара, ты не понимаешь?!
— Не понимаю, — всхлипнула она. — Чего я не понимаю, Эрих?! Я все видела, это со мной происходило!
Меня этот вопрос изнутри ножом царапал. Даже воспоминания по-прежнему приносят боль. Как же тяжело мне было в тот момент на неё смотреть: напуганную, растерянную, и такую… родную.
— Я видела, Эрих… — Тамара плакала.
И я тоже видел, успел поймать мимолетную ухмылку Эльзы, что жалась к стене позади Тамары. Мерзкая сука радовалась: хоть и не так, как она ожидала, но её план сработал — она разрушила наши отношения с моей Сафрон.
— Ты — моя будущая жена, — сказала я на выходе, заглядывая в широко распахнутые глаза невесты, — я бы никогда не сделал тебе больно, Тамара…
— А другим?! — закричала она. — С моей троюродной сестрой, значит, можно?!
— Тамара…
Я хотел оправдаться, хотел убедить. Я еще верил, что смогу выбраться из этой передряги в целости и сохранности. Мне всегда всё давалось так легко, я привык выходить сухим из воды.
В тот раз не получилось.
Я не успел.
Я не успел!
Секунда — Эльза делает резкий рывок, я вижу в её руках нож, который она у меня на глазах всаживает в спину Тамары.
В глазах моей Сафрон я успеваю уловить удивление. Она еще не верит, не понимает, что скоро умрет. И я не понимаю — кидаюсь к ней, подхватываю на руки, чувствуя, как жизнь медленно покидает тело женщины, которая была создана для меня.
В тот вечер Тамара умерла… у меня на глазах, у меня на руках. Несмотря на всю мою силу, несмотря на власть… я потерял единственную женщину, которую терять не имел права.
Официант, щурясь от холода и кутаясь в безрукавку, выставлял лежаки у берега Днепра. Город просыпался. Медленно просыпались мосты, дороги, и гасли фонари.
София и Нойман заказали себе по чашке горячего чая, и заняли два лежака у берега.
Лежаки были влажные от росы. Официант удивился капризам клиентов — от воды тянуло холодом, да и нечего людям делать у берега реки в такую рань, в будний день. Чай он принес быстро, а заодно прихватил два пледа. София рассеяно поблагодарила официанта за проявленную заботу.
Женщина чувствовала усталость, ведь они за одну ночь, пешком, обошли полгорода. Обошли, и не заметили, так их увлекла история.
Она выдохнула и откинулась на спинку лежака. На душе было пусто, будто кто скалкой эмоции раскатал, сделал их плоскими.
Рассказанная Эрихом история была Софии незнакома, она слышала её впервые. И в то же время… что-то в этой истории задевало в женщине струны, о существовании которых София даже не подозревала. Она будто пыталась уловить мысль, которая постоянно ускользала!
Ведь это моя история! Как я могу её не помнить!? Что тогда случилось на самом деле?!Я — Тамара!
— Получается, Сафрон-Тамара умерла? — медленно проговорила София.
Её голос стал горячим паром, и плавно растворился в воздухе.
— Да, Тамара умерла, — ответил Нойман. Вздохнул, будто эта фраза ему легкие порезала.
— Кого же ты, в таком случае, ищешь?
«Любимую женщину, которую потерял по собственной глупости».
— Ищу Сафрон… но не Тамару.
София вопросительно на него посмотрела, и сделала глоток быстро остывающего чая.
— Её душа жива… она где-то рядом.
София слабо кивнула, и уставилась на подсвеченную ласковым солнцем водную гладь. А Эрих смотрел на Софию… на свою Сафрон.
«Как я мог быть так слеп?! Как мог сразу не понять?!»
Несколько дней назад он узнал, что это она! Это получилось случайно — он в сотый раз рассматривал фото с мероприятия семнадцатого августа, и впервые присмотрелся не к людям вокруг, а к той, что интересовала его на самом деле — к Софии! И его будто кинжалом пронзило! Он увидел на ней украшение! То самое украшение, что он видел на Даше, то самое, которое (как он потом выяснил!) заставляло его думать, что та девчонка — его Сафрон.
Пазл сошелся воедино!
Помнится, Эрих долго смеялся над собственной глупостью и недальновидностью! Как такое возможно?! Он принимал столько верных решений, но каждый раз, когда речь заходит о его Сафрон, что-то идет не так!
Он клялся себе, что сможет её влюбить в себя, а вместо этого… насиловал… угрожал, запугивал. Почему?! Почему именно с ней она так поступил?! Снова?!
