Он быстро отыскал дом (вернее, двор домов, разрезанных на корпуса) и тотчас в списке жильцов — ее фамилию. Там был, как в старые добрые… список жильцов на металлическом листе масляной краской. Уже удача, подумал он. Хорошо бы еще, она оказалась дома. И хорошо бы, она оказалась дома одна. Вероятность того, что и в ее квартире скрывается от властей чечен, разумеется, ничтожна, но круг знакомств у них со Светланой должен быть тот же. Лучше бы застать ее одну.
Еще блондинка, на сей раз тоненькая, с красиво уложенной на затылке змеею белых волос. Прищуренные голубые блеклые глаза. В джинсах и белой блузке. «Да это я. Слушаю вас».
«Я получил ваш адрес от Светланы. Я приехал из Франции. Разыскиваю свою подругу. Я писатель. Может быть, вы слышали обо мне? Индиана…»
Она не слышала. Она еще не поняла, чего он хочет. Или не хотела понять.
«Можно, я войду? Я вас надолго не задержу. Мне неудобно тут в подъезде объясняться: Это очень личная история».
«Да? Как интересно… Ну зайдите, если вам так хочется. Вообще-то, я замужем, знаете, муж на работе. Соседи… языками заработают. Риск на себя беру…» Она впустила его в квартиру и, закрыв за ним дверь, пошла, цокая острыми каблуками, впереди. Почему они все на каблуках и уже намазаны, как будто всегда готовы к выходу?
«У нас, слава Богу, две смежные комнаты», — объяснила она, открывая дверь ключом (Ключом! — отреагировал Индиана. Чтобы пройти десяток метров до входной двери, она заперла двери ее комнат. Или же она была в ванной, в туалете, когда он позвонил?) «Вот это наша гостиная. Садитесь, господин Индиана». Указала на тахту. Плотно прикрыла дверь в смежную комнату. «Там у нас стыдливая семейная спаленка. Знаете песенку Вертинского «В голубой далекой спаленке»? Так вот, там у нас именно она, голубая. Садитесь же. И я вас слушаю».
Индиана сел. Перед тахтой на журнальном столике (пара «Огоньков», потрепанный «Плейбой», газеты) стояла открытая бутылка коньяка и три бокала. «Хотите? — хозяйка поймала его взгляд. — Друзья только что ушли».
«Не откажусь».
Простучала каблуками к буфету. Вынула бокал. Коньячный, широкий. Индиана ошибся, когда предположил, что круг знакомств у них со Светланой должен оказаться общим. Если эта женщина и общалась с криминалами, то с мидл-класс криминалами (на стенах настоящие картины, не репродукции), в то время как Светлана — с пролетариатом криминалов.
Коньяк оказался противным на вкус, слабым. Словно его разбавили водой или оставили бутылку открытой на пару суток. Индиане захотелось выплюнуть его.
«Светлана сказала мне… короче, она за сто рублей продала мне ваш адрес».
«Вот как. Лучше бы мне принесли сотню. А зачем вам понадобился мой адрес? Вы что, заочно влюбились в меня? Вам кто-нибудь рассказал, какая я удивительная, и вы влюбились, да?»
От поганого коньяка Индиану тошнило. Из глубины желудка подымались к горлу слабые спазмы. Этого только ему не хватало. Прийти и облеваться в чужой квартире. Спокойно! — сказал он себе. Спокойно! «Я разыскиваю женщину… Светлана к вам приходила с ней, помните, может быть. Это моя подруга. Я живу с ней в Париже».
«Ах, вы ЭТУ бабу разыскиваете… Еще бы не помнить. Она мне тут такое устроила. Я их потом ночью из дому выгнала. Ебарей».
Он проглотил неприятное ему слово. «Меня интересует парень, с которым она у вас познакомилась. Виктор… или как его? Не смотрите на меня так, я не полицейский, то есть не милиционер, я свою подругу ищу, и только. Я подозреваю, что она живет у него».
«Надо же… человек из Франции примчался, чтобы бабу вернуть. ТАКУЮ бабу, ха! — Она прошлась по комнате. — Послушайте, что я вам расскажу, глупый вы мужчина. Вам это будет неприятно слышать, но, может быть, вы вылечитесь от вашей слепой любви!»
«Я хочу увидеть ее, только и всего. Для этого мне нужен его адрес».
«Дам адрес. Отчего не дать. Он ни от кого не скрывается. Пока. Но вначале вы меня выслушайте, чтоб у вас не было иллюзий. Вы благодарить меня будете за мое сильное лекарство. Налейте только себе еще коньяку, а то в обморок грохнетесь, мсье…»
