И как-то мне не было необходимости работать с большими объемами. И это было тяжело, рассчитывая в основном на скорость и сокращение дискретности между техниками, я совершенно не знал, как делать технику более мощной и стабильной. Конечно, с попытки десятой-двадцатой у меня получилось, но все же было тяжело. Пусть пришлось помогать себе другой рукой, да и формирование затянулось на целых пять секунд, но в результате шарик получился, что нужно. Здоровый. И если предыдущий был маленький и словно находился под стеклом, то из этого вылетало большое количество зарядов.
Десяток таких шаров на четверть опустошили мой резерв, но я не стал продолжать, сев немного подождать и потерпеть, руки немного болели. Точки выходов энергоканалов покалывали. Я раньше очень редко пропускал такое количество энергии через себя так быстро. Так что это скорее всего от непривычки. Я присел. Лучше уж подождать пять минут и отдохнуть, чем насиловать свой организм.
В связи с последним происшествием, последняя мысль приобрела какой-то неприличный оттенок, и от досады я чуть не сплюнул, но сдержался.
– Правильно, ученик, нечего гадить там, где находишься, – мягко произнес голос сзади, тембр голоса и слова подсказали, что это Е Лунь неожиданно заскочил на огонек.
– Здравствуйте, наставник, – едва поняв, кто это, я повернулся, поклонился, приветствуя Е Луня.
Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, прежде чем продолжить:
– Неужели тренировки это то, что ты хочешь делать каждый день, несмотря на то, что я разрешил тебе ими не заниматься сегодня. Если это так, то я рад.
– Не совсем так, наставник, – начал я, – хотя мне и хотелось потренироваться, тело прям ныло в отсутствии нагрузки, но вот в данный момент я здесь, чтобы немного сбросить стресс.
– Тогда пойдем, попьем чая, и я смогу тебя выслушать, может, подскажу что-нибудь. Идешь? – спросил он меня.
– С удовольствием, – ответил я.
Наставник как никто другой подходит на роль человека, который хотя бы просто выслушает. Мудрость, которая есть в нем, это результат не только его отличной подготовки, это мудрость прожитых лет и изменившееся мировоззрение.
Порой он просто видит тот правильный путь, который скрыт от меня. Да и даже если он мне не поможет, выговориться это тоже психологический метод избавиться от морального дискомфорта.
Чайная церемония прошла именно там, где и в прошлый раз, исключение составляло то, что было уже темно, но у наставника была лампа, которая освещала все вокруг.
Выпив чая, я рассказал о проблемах, которые меня окружили. О странных документах, которые интуиция говорит мне не подписывать, о невероятной сумме дохода в четырнадцать миллионов, и то, насколько у Мию «хорошее» воображение.
Уж насколько хорошо владел лицом старый мастер, но и у него глаза расширились от услышанной цифры. Правда, он быстро смог взять себя в руки и не перебивал меня, пока я не досказал до конца.
– Девушки это девушки, – начал он, – это из-за них постоянно идет кругом голова и они постоянно будут что-нибудь не то придумывать. С ними плохо, но и без них никуда. Так что просто забудь и не думай об этом. Таких ситуаций будет еще много…
– Но как я могу абстрагироваться от произошедшего? – перебил я наставника. У меня не было «этого» много, чтобы я относился равнодушно. Оно сейчас со мной и просто выкинуть произошедшее из головы я не могу.
– Не сможешь, это верно, – сказал он. – Зато ты можешь относиться к ним, как к людям, с которыми не любишь общаться, но тем не менее не должен с ними ругаться и вести себя вежливо. Так и тут. Понятно?
– Понятно, – я кивнул.
– Теперь насчет земель… Я не управленец и владений у меня не было, но половину жизни я провел в обычной деревне и знаю, как все там устроено. – Он помолчал, собираясь с мыслями, а может, просто вспоминал уничтоженную деревню. – Крестьянский труд очень тяжелый, даже если господин поможет техникой и семенами и будет платить хорошие деньги, все равно это грязь и слякоть круглый год, ароматы навоза и постоянные болезни. Управлять крестьянами нужно уметь, дать им технику, медикаменты и сладости для детей. Ремонтировать кое-какую сельхозтехнику, зерносушилки и хранилища. Сбывать товар. Ты, уж извини, точно не сможешь всем этим заниматься. Как и твоя Джия, – перебил он мой вопрос. – Я не знаю про город, который ты мне назвал, ничего, но скажи, что самое главное в городе?
– Население? Больше дома? Лучшие условия проживания, чем в деревне? – первое, что пришло мне в голову, сказал я.
– Дурак, – совершенно беззлобно и необидно сказал Е Лунь. – Хотя где ты был-то? Жизни простого народа не знаешь. Ничего не видел, только во дворце и был. Ни города, ни деревни не видел.
– Неправда, – перебил я его. – Был я и в городе, и в деревне, только у себя на родине и давно, мало что помню. Да и здесь недалеко деревня есть, я был там пару раз.
