После ее кончины он отрекся от своего наследства и решил стать Слугой Места. Священный источник подарил ему годы с любимой женщиной, и именно этому он решил посвятить свою жизнь. Захвативший в те времена эти территории Лорд Дракон хотел принять его в свой клан, но мой предок отказался. Лишь попросил стать Слугой Места и просил дать возможность развивать это место. На что получил высочайшее разрешение и грамоту. С тех пор моя семья живет тут, на этом месте. И хочет лишь развивать свои целительские техники и развивать сам источник.
Я все время сидел и слушал Шеньгу, и меня не покидало ощущение, что, несмотря на рассказ, все это полная чушь. Кто-то отказался от рода, чтобы стать слугой. Пусть стать Слугой Места, но тем не менее этого мне не понять никогда. Причина, да и сам рассказ показались мне на удивление скучными и не интересными. Только вот что-то не давало мне засмеяться и выразить свой скепсис и высказать иное мнение, нежели то, что озвучил слуга. Несмотря на все эти мысли, я не засмеялся. Я спросил:
– И что, никто никогда не хотел обратно примерить герб?
– Хотели, конечно, – немного подумав, ответил Шеньгу, – только вот их незавидная судьба только больше уверила нас в правильном пути. Мы живы и род наш жив. А если мы сделаем наши услуги чуть более доступными, не только для влиятельных людей, то несмотря ни на что, нас даже при захвате земель не будут убивать.
– Ладно, – протянул я и попытался вычленить основное. – А что тогда значит то, что ты хочешь развить эти земли, но почему-то до сих пор не выполнил свой план?
– Последняя клановая война произошла не по тому сценарию, по которому мы жили. Нас начали убивать. Целители, которые должны были лечить, неожиданно вынуждены были защищаться.
– Но вы же вполне успешно противостояли вражеским бойцам? – недоуменно спросил я.
– Противостояли, – горько протянул Шеньгу, – это громко сказано. Знание, как лечить, конечно, показывает и как навредить, вот только для этого как минимум необходимо дотронуться до противника. И пусть организмы у целителей гораздо крепче из-за постоянного изучения и работы именно со своим организмом, но погибло слишком много народа. Именно после этого были закуплены парочку мобильных доспехов и даже один легкий боевой робот. …Да-да. Боевой робот, – повторил мне Шеньгу, видя, как я чуть не вскочил. – Достался по случаю… Месть и страх штука страшная. Вся молодежь теперь не только занимается медициной. Каждый освоил по одной специальности, инженер по беспилотным аппаратам или турелям, оператор мобильного доспеха или радиолокационной станции. Дети узнали войну и в следующий раз хотят быть защищенными, если он, конечно, будет.
– Это же отлично! Берут все в свои руки, – горячо сказал я, – оставшись в тяжелой ситуации, они поняли, что помочь им могут только они сами. И это хорошо, и это правильно.
Я полностью поддерживал молодежь слуг. Я их понимал, оказаться в ситуации, когда ты никто при определенных обстоятельствах, это не только отрезвляюще выглядит, но и показывает тебе, каков ты на самом деле. Слабак сломается – какие бы ни были причины. Сильный сможет преодолеть проблемы без видимых неудобств. Вот только самое главное не сидеть сложа руки. Крутиться и падать, и вставать, чтобы больше не повторять ошибок и через боль идти вперед. Наверняка они не лучшие операторы мобильных доспехов и не лучшие наладчики турелей, но они пытаются, и с такими людьми мне по пути.
– Это отлично, с одной стороны, – сказал Шеньгу, – я буду надеяться, что вы меня поймете. Им нужно учиться, и учиться постоянно, и именно по выбранному направлению. А из-за смежного обучения основное начинает страдать. Даже если на чуть-чуть поначалу, то постепенно это станет за правило. Потом к ним присоединятся другие и станут относиться к целительству чуть более прохладно, чем нынешнее поколение. Ведь отучиться на инженера и освоить специальность гораздо проще, чем стать высококлассным целителем. Через пару поколений два подхода разойдутся окончательно. И когда кланы в очередной раз убьют не того человека, тогда вместо того, чтобы сидеть на своем месте, часть слуг кинется в бой, и нас просто уничтожат всех и сразу. – Дьян помолчал. Я тоже взял паузу, перспектива, которую он рисовал, не могла меня радовать, только вот во всем этом была некая недосказанность, и я ждал продолжения. Только вот вместо продолжения он решил узнать мое мнение: – Как вам такая перспектива?
– Не очень радужно, – сказал я, – немного мрачно и невероятно. Разве можно делать такие далеко идущие предположения? Никто не знает, что может произойти через десяток лет. Уж точно ты никогда не задумывался о том, что человек типа меня может оказаться рядом с тобой и даже владеть источником? – И дождавшись кивка на вопрос, продолжил: – Так с чего ты решил, что знаешь, что будет через поколения?
