Кирилл Петрович, кинулся вслед за сыном, и уже через миг Озеровы выбежали в коридор, а затем и на улицу. Глушков, который едва оклемался от сильного удара Чемесова, чуть приподнялся на локтях и огляделся.
– А ну, стойте! – зло прокричал Егор Васильевич, увидев, что арестанты уже на улице. Обернувшись к Чемесову, с которым опять боролся Борисов и двое других солдат он гаркнул. – Остановите Озеровых! Иванов, Гусев, а ну задержите их! Да ружья возьмите! Приказываю стрелять, если не остановятся!
Солдаты, которые помогали Борисову, оглянулись на коменданта и тут же подбежали к своим ружьям, лежащим на полу. Они схватили оружие и бросились вслед за сбежавшими арестантами на улицу. Спустя миг в открытую дверь с улицы, послышались крики солдат, которые требовали от Озеровых остановиться, а затем раздались громкие ружейные выстрелы.
Глушков тяжело поднялся на ноги и, схватив одну из сабель, валявшихся на полу, проворно подскочил к Чемесову, который в этот миг стоял к нему спиной и со всей силой ударил его рукоятью по голове, оглушив. Григорий дернулся и тяжело упал на пол перед комендантом.
– Ух, смутьян! – процедил Глушков и, переведя взор на Борисова, велел. – Давай, запри его в камеру. Потом с ним поговорю!
С улицы вновь раздались сильная стрельба и крики, и Глушков, отметив, что Шукшин так и лежит на полу и стонет, схватившись за живот, устремился к ружью, лежащему на полу. Быстро подхватив оружие, Глушков побежал на улицу, собираясь лично проследить задержание беглецов.
Сильная стрельба и громкие, отрывистые, командные крики, доносившиеся с улицы, разбудили Машу. Она очнулась, резко сев на диванчике. Девушка отразила, что она одна и коменданта в комнате не было. Светало и девушка вновь услышала, как с улицы раздается топот ног, дикие людские крики и стрельба. Маша бросилась к окну и увидела жуткое зрелище – бегущих к тюремным воротам отца и брата. Они уже были почти у ворот, как вновь раздались выстрелы ружей. Девушка приникла в ужасе к окну и вмиг отразила, что их преследуют двое солдат, что-то крича. Маша едва разобрала слова солдат, понимая, что они требовали остановиться. Но Сергей и отец, проигнорировали окрик солдата, продолжая бежать и в следующий миг один из солдат опять выстрелил. А за ним выстрелил и другой солдат. Кирилл Петрович, убегая, оглянулся на преследовавших его солдат, и, вдруг, болезненно вскрикнул, схватившись руками за лицо и свалился на землю двора крепости. Машенька в ужасе закричала, вмиг отпрянув от окна. Не теряя ни секунды девушка устремилась прочь из кабинета коменданта. Дверь оказалась не заперта и Маша, преодолев короткое расстояние по сырому мрачному коридору, уже через пару минут, вбежала в просторное помещение и увидела лежащего на полу солдата. Он как-то жалобно стонал и корчился, схватившись руками за живот. Девушка увидела впереди открытую дверь, которая вела на улицу и подбежала к ней.
Словно в некоем кошмаре она распахнула сильнее дверь и вырвалась наружу. Яркие, оранжевые рассветные лучи солнца ослепили ее, заставив на секунду зажмуриться. Но тут же прищурившись, Маша разглядела далеко впереди Глушкова и двух солдат, которые бежали и стреляли из ружей. В следующий миг девушка расширившимися от ужаса глазами отразила, как ее брат Сергей, достигнув уже ворот также упал навзничь. Она испуганно вскрикнула. На ее отчаянный крик обернулся Глушков. В тумане утра, из-за дыма от ружей, он не разглядел, кто стоит в дверном проеме, и лишь увидел фигуру человека. Ему показалось, что это Чемесов, который пришел в себя и возможно уже разделался с Борисовым. Не раздумывая, Глушков поднял курок ружья на взвод, и, целясь в молодого человека, выстрелил.
В следующий миг, Машенька резко остановилась, ощущая тупой сильный удар в грудь. Она опустила глаза и словно во сне увидела, как ткань на ее платье под грудью разорвана от пули. Вновь раздались выстрелы. Машенька начала падать, ощущая, как горячий свинец впился в ее нежную кожу. А в следующий миг невыносимой болью вдруг наполнилось ее бедро. Ноги ее подкосились и она, сильно ударившись головой о косяк двери, стала медленно оседать вниз, теряя сознание.
Спустя четверть часа, Глушков, обходя убитых Озеровых, тела которых лежали во дворе тюрьмы, печально бубнил себе под нос бранные слова.
– Ну, как же, так вышло то, Ваня? – спросил он у находившегося рядом прапорщика Борисова, который, уже определив Чемесова в камеру, теперь вернулся в распоряжение коменданта.
Борисов, еще раз внимательно ощупал шею недвижимой Озеровой и, поднявшись на ноги, тихо заметил:
– Тоже мертва. Пульса нет, Егор Васильевич.
– И что мне прикажешь делать со всем этим? – удрученно заметил Егор Васильевич.
– Наверное, надо доложить в тайную канцелярию обо всем. Что Озеровы хотели бежать, и мы их подстрелили.
– Дурак! – выпалил Глушков, смотря печальным взором на тело Машеньки, которое солдаты затаскивали обратно в комендантскую. – Да меня за то, что я поддельную бумагу не различил и позволил бесчинству этому совершиться, вмиг в солдаты разжалуют.
– Но, как же так Егор Васильевич?
